Мистер Морг

Резко обернувшись, Мэтью увидел троих индейцев, сидевших на земле скрестив ноги, меньше чем в десяти ярдах от него.

Они не хихикали, а разговаривали. Во всяком случае, Мэтью предположил, что слышит их речь. Один из них, наклонившись к другому, лопотал что-то, кивая, а увидев, что Мэтью смотрит на него, прикрыл рот ладонью, как будто не хотел сболтнуть лишнего. Тот, к которому была обращена речь, пожал плечами и вытряхнул на землю содержимое вышитого бисером мешочка. Похоже, это были речные ракушки.

Индеец, говоривший на хихикающем языке, теперь издал звуки, которые точно были смехом, сгреб в горсть ракушки и положил их в собственный мешочек, украшенный подобным же образом. Третий индеец, беспокойно хмурясь, тоже высыпал на землю несколько ракушек — и счастливый охотник на оленей с явной радостью забрал их себе.

«Пари выиграл», — подумал Мэтью.

Все они были раздеты до пояса, в набедренных повязках из оленьей кожи, легинах и мокасинах. Индеец, сидевший посередине, победитель игры в ракушки, очевидно, был намного старше двоих других — им было, наверное, примерно столько же лет, сколько Мэтью.

У старшего были синие волнообразные татуировки на лице, груди и руках, а в нос вдето металлическое кольцо, в то время как его соплеменники (возможно, сыновья) были не так богато и затейливо изукрашены: головы побриты наголо, и только на затылках свисало по скальповой пряди, к которым кожаными шнурами были привязаны пучки из трех-четырех индюшиных перьев, крашенных в разные оттенки красного, голубого и зеленого цветов. На старшем воине было что-то вроде шапки из перьев — по несколько растопыренных индюшиных с обеих сторон и одно большое орлиное посередине, торчавшее вертикально, что, судя по всему, было призвано символизировать возникновение порядка из хаоса. На земле рядом лежали луки и колчаны со стрелами. Индейцы были поджарые и жилистые — ни унции лишнего английского жира. Обратив к Мэтью свои узкие длинноносые лица, они рассматривали его, будто аристократы леса: что там за гадость притащил кот?

— Помогите! — сказал Мэтью и показал рукой на колодец.

 — Мой друг ранен!

Ответа он, конечно же, не получил. Мэтью попробовал перейти на французский: он по опыту знал, что многие индейцы выучили этот язык (или его ломаный вариант, передававшийся от поколения к поколению) у иезуитов и миссионеров-сульпициан.

Снова не последовало никакого отклика.