Мистер Морг

Предстояло одолеть еще половину пути.

Он снова двинулся вверх, с трудом подавляя дрожь, охватившую руки и ноги. Ему с предельной ясностью вспомнилась Берри Григсби. И то, как он упал в винограднике Капелла, когда за ними гнались ястребы и убийцы, как Берри — сама растрепанная, испуганная, в крови — заорала: «Вставай!» — и задержалась, рискуя собой, чтобы помочь ему подняться на ноги, хоть бы и пинком. Сейчас ее пинок пришелся бы очень кстати.

Ему необходимо снова ее увидеть. Он очень этого хотел. Он даже решил, что если останется жив, то при первой же возможности пригласит ее на танцы.

Танцор из него так себе, но он не он будет, если не спляшет с ней так, что с пола стружка будет лететь. Если останется жив.

Правая ладонь соскользнула с камня, и он снова, не отрывая рук от стенок, проехал несколько футов вниз, но опять сумел остановиться. В конце концов, что такое боль? Мелочь, которую можно пережить, стиснув зубы и уронив пару слез. И не более.

«Только пока еще не смирились с этим».

Он постарался заглушить этот голос, грозивший обессилить его и уничтожить.

Хоть физически Морг ушел, какая-то его часть осталась здесь, чтобы прикончить их.

Паук распростер руки и ноги и снова пополз вверх. Не красиво пополз и не изящно, зато полный решимости выжить.

Мэтью поднял голову и, как сквозь туман, увидел футах в двух над собой горловину колодца. Сейчас нужно действовать осторожно, очень осторожно, ибо здесь-то и может подстерегать фиаско. Он приказал себе не торопиться и не дать коленям расслабиться.

Это оказался самый тяжелый и безжалостный участок пути, который ему когда-либо в жизни приходилось преодолевать. Сердце его колотилось, напряженные мышцы дрожали и дергались, и вот из последних сил он взобрался наверх. Пальцами он ухватил край, подтянулся, перевалился и, упав на землю, испустил не то крик боли, не то победный вопль.

Но отдыхать было некогда. Он кое-как поднялся на окровавленные ноги в изодранных до лохмотьев чулках и заглянул в колодец.

— Хадсон! — крикнул он. — У меня получилось! — (Грейтхаус по-прежнему висел на лопате, но лицо его было опущено вниз.

Не погрузились ли его рот и нос под воду?) — Хадсон! Вы меня слышите?

Мэтью размотал с пояса веревку и подтянул наверх деревянный вал, висевший в нескольких футах внизу. Он стал лихорадочно накручивать веревку на одну из опор, поддерживавших остроконечную крышу, и тут за его спиной кто-то хихикнул.

У Мэтью перехватило дыхание от страха, что сейчас сзади набросится Морг и довершит начатое.