Мистер Морг

Но сделать это надо, пока совсем не стемнело. Нужно пройти еще милю или две. Сможете?

«Смогу ли?» — спросил себя Мэтью. Огни таверны меркли за спиной. Как будто в последний раз их позвала цивилизация, прежде чем начнется… то, что ждет их впереди.

Где-то там, во тьме, — Морг. С бритвой и пистолетом. Занимается подведением счетов.

— Смогу, — сказал Мэтью.

Странник перешел на медленный бег, и Мэтью, стиснув зубы, последовал его примеру.

Они прошли, наверное, милю и три четверти, углубляясь в росший вдоль дороги густой лес напротив дома констебля Абернати, когда Странник сказал:

— Остановимся здесь.

Это решение было принято из стратегических соображений: он выбрал место среди больших валунов в неглубокой ложбине, над которой нависали сосны. Странник быстро нашел несколько упавших веток, которые они вместе с Мэтью поместили крест-накрест над головой от одного самого большого камня к другому. На эту импровизированную крышу они набросали мелких веток и насыпали сосновой хвои, чтобы защититься от моросящего дождя.

Мэтью не тревожило, что он промокнет, но почему бы не устроиться хоть немного поуютнее?

Но приготовления Странника еще не были закончены: соорудив укрытие, он тут же принялся разводить костер. Для этого он набрал ломаных сосновых иголок, кусочков сосновой коры и тонкой, белой как бумага бересты, стараясь найти трут посуше. Чтобы добыть искры, он не стал, как ожидал Мэтью, тереть друг о друга две палочки, но использовал способ, к которому прибег бы любой бывалый зверолов-англичанин: принялся ударять кремнем по кресалу.

Странник трудился сосредоточенно и терпеливо, подбрасывая язычкам пламени кору и обломки веток. Вскоре у них разгорелся вполне приличный костер, у которого можно было согреться.

Лук и колчан индейца, его пояс с бахромой, на котором он носил нож, и сумка из сыромятной кожи лежали на земле. Он посидел, прислонившись спиной к одному из валунов, погрел руки, а затем открыл сумку и вытащил из нее черный, маслянистый кусок вяленого мяса размером с кулак.

Он отрезал от него немного и дал Мэтью, которому было уже все равно, говядина это, оленина, медвежатина или бобровый хвост. Возможно, это и был бобровый хвост: мясо пахло резко и жевалось долго, но в животе тут же разлилась приятная теплота — как от лучшей грудинки в заведении Салли Алмонд. Странник поел, отрезал еще ломтик для Мэтью, потом для себя и убрал оставшееся в сумку.

— И все? — спросил Мэтью.

Теперь понятно, отчего он такой худой, подумал Мэтью.