Мистер Морг

Глаза его были закрыты, и он снова увидел кровавый ужас в доме преподобного Бертона, песика с переломанной спиной и разбитое лицо Тома, но хуже всего было то, что он мысленно видел, как Морг все идет и идет где-то там, в ночи, как этот монстр проходит милю за милей, готовый убивать.

А потом, как с обрыва, Мэтью провалился в милосердный сон.

Проснулся он так же внезапно.

Он тихо лежал в сонном тумане и слушал звуки ночи.

Где-то далеко ухнула сова. Потом еще раз и еще.

Дождь, кажется, перестал. Больше не было слышно, чтобы он капал.

Снова ухнула сова. Та же или другая? Звук вроде бы донесся с другой стороны, поближе.

Мэтью открыл опухшие от сна глаза. В почти догоревшем костре тлели красные угольки. И тут из-под накидки Странника, как в тот раз из его жилища, послышалось причитание, оно становилось все громче и закончилось не то судорожным вздохом, не то мольбой о пощаде. Некоторое время все было тихо, потом крик раздался снова, он стал прерывистым, хриплым, а на последних душераздирающих нотах превратился в сдавленный стон.

Заговорила сова. Странник затих, но Мэтью слышал, что дышит он часто, как будто пытается убежать от кого-то и знает, что это невозможно.

Мэтью невольно поежился. Похолодало, угольки костра почти совсем не грели. Он тихо, осторожно протянул руку, чтобы взять несколько палочек, собранных Странником для поддержания огня, и когда он бросил их на головешки, одна из палочек треснула — не резко, совсем тихо, — так мог бы наступить на землю сапог человека, крадущегося среди сосен.

Темно-зеленая накидка взметнулась вверх. Опешив, Мэтью посмотрел в лицо проклятому.

Кожа на черепе Странника словно бы еще больше натянулась — так сильно, что он в муке обнажил зубы. На его лбу и щеках блестел пот. Узенькие щелочки его глаз смотрели на Мэтью вроде бы в упор и в то же время рассеянно, будто сквозь пелену ночного кошмара, и, быть может, различали сквозь Мэтью какое-то далекое видение. Индеец стоял на одном колене, тело его дрожало.

В свете возродившегося костра блеснул нож, и вдруг лезвие неуловимым движением оказалось прямо у горла Мэтью.

— Странник, — твердо сказал Мэтью. Он не осмеливался пошевелиться; лицо индейца приблизилось к нему, словно тот хотел разглядеть, чье это обличье плывет в темноте оранжевым фонарем. — Странник, — повторил Мэтью, и на этот раз его голос предательски дрогнул. — Я не демон.

Индеец ощупывал взглядом его лицо. Шли секунды.