Мистер Морг

 — Она с мимолетной непроницаемой улыбкой отложила письмо в сторону. — А вот и наш напиток.

Опал, любительница потереться бедрами и бросить взгляд на чью-нибудь промежность, вернулась с серебряным подносом, на котором стояла чашка чая для Мэтью. Он взял у нее чашку и льняную салфетку. Опал смотрела на него в упор, ее розовые губы были чуть приоткрыты, и он подумал: «Кто же тут на самом деле львица?» На ней было платье из серого плотного муслина и бесформенный серый чепец, нисколько не усиливавший женского очарования, — возможно, так и было задумано.

Волосы у Опал были черные как смоль, а глаза, пронизывавшие Мэтью насквозь, — ярко-голубые, чуть ли не искрившие от горячего желания разглядеть его. Она была, как принято говорить, совсем девочка — тоненькая, гибкая и крепкая, ростом, может быть, чуть за шестьдесят дюймов — даже на громоздких черных каблуках. В нижней губе и правой ноздре у нее были маленькие металлические кольца. Она наводила на него жуткий страх.

— Спасибо, Опал, — сказала миссис Лавджой, возвращая письмо в конверт.

 — Здесь ты мне больше не понадобишься. Ступай в прачечную и помоги там.

Опал быстро присела перед ними в реверансе и вышла с подносом из комнаты.

— Всегда полно работы, — пояснила миссис Лавджой. — Стирка, готовка, уборка, ремонт и тому подобное. Но теперь это моя жизнь, мистер Шейн. Мое призвание.

— И призвание, достойное восхищения, — так считает Оливер.

Он внутренне поморщился и сам себя предостерег: впредь не стоит проявлять такого идиотского рвения.

— Иногда достойное, а иногда просто трудное. — Она слегка наклонила голову, как бы рассматривая его под другим углом. — Хочу, чтобы вы понимали: «Райский уголок» — это очень дорого. Моим гостям — я всегда называю их своими гостями, потому что отношусь к ним с большим уважением, — нужны лучшая еда и максимум заботы и внимания. Но прежде чем я озвучу годовую плату по самому недорогому варианту, хотелось бы, чтобы вы рассказали о себе.

Мэтью ответил не сразу, отпил чаю — и ринулся в бой.

— В начале года я открываю адвокатскую контору. Мы с женой будем…

— В Филадельфии? — спросила она. — Контору открываете?

— Да. Мы с женой переезжаем сюда из Нью-Йорка. У нас сын, и на подходе еще один ребенок.

— Спасибо. — Он заставил себя нахмуриться. — А вот с дедушкой у нас… Трудности. Он очень пожилой. Семьдесят два года. В декабре исполняется, — решил добавить он, просто ради фактуры. Он будто рисовал картину — как Берри.