Мистер Морг

Когда миссис Лавджой взяла его за руку и шагнула на ступеньку, Мэтью заглянул в глубину повозки.

Там среди опавших листьев были разбросаны в беспорядке всякие принадлежности рабочего человека: несколько досок разной длины, кирка, лопата, фонари, пара кожаных перчаток, деревянная киянка, а под ней — грязный мешок, на котором…

— Мистер Шейн? — услышал он голос миссис Лавджой и подался назад.

— Можно уже отпустить мою руку.

Он дал ей высвободить руку и сделал шаг назад, но прежде еще раз взглянул на то, что, как ему показалось, он увидел — ведь его зрение то ухудшается, то восстанавливается, вдруг он иногда видит то, чего нет.

— Тогда до скорого, — сказала миссис Лавджой. — Опал, займись мистером Шейном.

— Хорошо, мэм, займусь.

Повозка тронулась с места и направилась вглубь усадьбы. Интересная повозка, подумал Мэтью, наблюдая, как она едет по дорожке и исчезает за рощицей. Интересная, потому что под киянкой лежит этот грязный мешок.

Мешок, на котором красной краской написано: «Таакое…» Если бы можно было поднять этот мешок и встряхнуть, чтобы расправились складки с морщинами и слетели сухие листья, то он прочел бы название целиком: «Колбаски миссис Таак», а ниже — фирменную надпись: «Таакое удовольствие».

Открытая табакерка с горкой желтого порошка неожиданно оказалась прямо под носом у Мэтью. Он чуть отступил. Мысли его все еще были заняты удовольствием миссис Таак.

— Нечего зубы скалить, потаскушки! — прикрикнула Опал на ухмыляющихся подружек, что показались из клубящихся паром недр прачечной.

Она втянула в ноздри две понюшки и чихнула с ураганной силой. Глаза ее увлажнились, она подхватила Мэтью под руку, радостно прокричала: — А я мужчину себе отхватила! — и потащила его за собой, как будто он был соломенным чучелом.

Мэтью не стал сопротивляться.

— Ну! — сказала она, бодро шагая. — Что вы хотите увидеть?

— А на что тут стоит посмотреть?

Она улыбнулась, и на щеках ее заиграли ямочки.

— Хорошо ответили! — Она оглянулась посмотреть, не наблюдают ли все еще за ними ее соучастницы, и, убедившись, что они вернулись к своим трудам, отпустила его руку.

 — Нечего здесь особо смотреть, по крайней мере вот тут, — призналась она и оглядела его от сапог до треуголки. — Слушайте! Вы же еще не в том возрасте, чтоб маманю или папаню в эту бархатную тюрьму сбагривать!

— Я деда сдаю. И мне кажется, что миссис Лавджой вряд ли понравилось бы, как вы называете «Райский уголок».