Мистер Морг

— А похорон что, не бывает?

— Служба бывает, если вы об этом. Сначала врач тело осматривает, объявляет, что человек умер, а потом священник произносит свои слова. Вон там, в церкви. — Она показала на небольшое белое строение, видневшееся сквозь деревья. — Все, кто может и хочет, приходят попрощаться. Гроб в церкви весь день стоит. А потом, когда стемнеет, Башкан берет… Слушайте, а чего это вы все выспрашиваете?

— Хотелось бы знать, чего ожидать, — ровным голосом произнес Мэтью, — когда придет время моего дедушки.

— Ах.

Ну конечно. Так вот, а потом… — Она умолкла и покачала головой. — Может, пусть вам лучше Мизз Лавджой расскажет? Мне и так уже достанется — дальше некуда.

— Хорошо. — Мэтью решил не напирать, чтобы не спугнуть ее. — Куда мы идем дальше?

Они прошли по тропинке мимо кладбища и церкви. Рядом с церковью проходила дорога, — видимо, она соединяется с главной аллеей, предположил Мэтью. Дальше среди деревьев стояла скамейка, а за этим наблюдательным пунктом земля полого спускалась к лугу. В поле зрения показалось еще несколько беленых домов.

— Там они и живут. В смысле, гости, — объяснила Опал. — В том, что справа, — мужчины, слева — женщины. Между ними — огород. А вон там, дальше, в домике поменьше, живем мы. Не ахти что, зато у каждой своя комната. А за домом — хлев. Она там коров и свиней держит. Корову я подоить могу, но свиное дерьмо месить не собираюсь, я ей так и сказала.

— Молодец, — сказал Мэтью. — А это что? — Он показал на приземистую постройку за домом работниц — она состояла как будто сплошь из стекла, сверкавшего на солнце.

 — Теплица?

Он вспомнил, что миссис Лавджой упоминала о ней.

— Так точно, — сказала Опал. — Она там остренькое выращивает.

— Перцы свои. Мизз Лавджой на них помешана. Туда как войдешь, сразу глаза слезятся и все чешется. Ну у меня — точно.

— У нее есть еще одно предприятие? — спросил Мэтью.

— Какое еще предприятие?

— Ну я думаю, что она, наверное, продает свои перцы на рынке. Товар недешевый, хватает надолго.

— А вот и нет, — сказала Опал.

 — Мизз Лавджой этими перцами гостей кормит. В молотом виде их во всю жратву сует, извините за выражение. Даже соком перечным их утром, днем и вечером поит.

— Но зачем, скажите на милость?

— Якобы кровь разгоняет, так она говорит. Все органы, мол, работать заставляет. Не знаю, у нее спросите. Одно скажу: видели бы вы, как эти гости-старички ужинают и стонут, а по щекам у них слезы текут. Ужас просто.

Тут она поднесла руку ко рту, но не смогла сдержать смеха.