Мистер Морг

На кончике спицы, занесенной над правым глазом Мэтью, блеснул отсвет пламени свечей. Рипли превратился в какое-то размытое пятно, белую фигуру, и вправду стал призраком. Кончик спицы опускался, — казалось, он горит голубым огнем.

Голова Рипли повернулась.

Убийцу обволокло что-то темное.

Рот у Рипли открылся, и вдруг огромный черный кулак ударил его в лицо, челюсть смялась, из нее вылетели зубы и брызнула кровь. На секунду расплывчатый Рипли отвратительно оскалился во весь свой изуродованный рот, здоровый глаз широко раскрылся и вытаращился, а другой белел, как рыбье брюхо, но вот лицо его снова перекрыл кулак.

На этот раз Рипли выпал из поля зрения Мэтью, оставив за собой в воздухе призрачную полосу.

Легкие у Мэтью едва работали. Стиснутый льдом замерзшего пруда, он судорожно глотал воздух.

— Корбетт! — Кто-то склонился над ним. Лица было не разглядеть. — Корбетт!

— Умирает, что ли? — спросил другой голос.

Над Мэтью плыл зеленый фонарь.

Лицо исчезло. Наступила тишина. Сил у Мэтью хватало лишь на то, чтобы ловить ртом крошечные глотки воздуха. Сердце его стучало все медленнее, медленнее…

— Господи! — раздался крик. — Зед, подними его! Петерсон, ты знаешь, где живет доктор Мэллори? На Нассау-стрит?

— Беги туда как можно быстрее! Скажи ему, чтоб ждал нас с жертвой отравления! Давай!

Мэтью отпрянул. Впрочем, далеко отпрянуть он не мог, потому что с руками по швам был завернут в мокрые простыни.

Кто-то поднес чашку с дымящейся жидкостью, но он даже в своем влажном дурмане не хотел разжать губ.

— Это просто чай. Английский. С медом и капелькой рома. Пейте, пейте.

Мэтью поддался на уговоры, и Джейсон Мэллори держал чашку у его рта, пока она не опустела.

— Ну вот, — сказал доктор Мэллори. — Не так уж и плохо, правда?

Мэтью распухшими глазами внимательно смотрел на врача, сидевшего на стуле у его кровати.

На восьмиугольном столе рядом со стулом стояла единственная свеча с отражателем из полированной жести. Ее свет позволил Мэтью разглядеть лицо Мэллори. Остальная часть комнаты была скрыта во тьме.

У Мэтью было такое чувство, будто его разум — это разбитое вдребезги зеркало, собранное по кусочкам незнакомцем, который не вполне понимал, куда какие воспоминания нужно вставить.