Мистер Морг

Таким образом я вступил во владение Зедом на четыре года — а сейчас идет пятый месяц третьего года, — после чего он перейдет в единоличную собственность ван Ковенховена и, видимо, всю оставшуюся жизнь будет трудиться за шестерых.

— О чем же таком он мечтал, наш судостроитель? — спросил Мэтью.

— Это заняло некоторое время, но следующая улица, которую проложит наш добрый мэр Френч, будет названа именем ван Ковенховена. Она уже нанесена на новую карту.

— Вот ведь сукин… — с усмешкой сказал Грейтхаус.

— Сэр! — резко оборвала его Берри.

Он сердито посмотрел на нее, но вспышка его уже угасла, и он так сильно стал чесать затылок, что Мэтью подумал: «Сейчас пойдет кровь».

— Похоже, ничего не вышло, — сказал Мэтью, бросив взгляд на Зеда.

Невольник складывал инструменты в ящик — они сгодились для работы над многими из лучших представителей нью-йоркского общества, ушедшими в мир иной, а также покойниками из его низших слоев. Действительно ужасно, когда человек со способностями Зеда обречен всю жизнь таскать бревна и бочки с дегтем, но, похоже, его судьба была решена.

— Постойте! — сказал Грейтхаус, как будто читая мысли Мэтью. — О какой сумме идет речь? Чтобы выкупить его у ван Ковенховена?

— Зед ушел с молотка за тридцать два фунта шесть шиллингов. Это больше половины моего годового жалованья. К тому же, зная ван Ковенховена… если его и удалось бы уговорить продать раба, он захочет получить прибыль на вложенный капитал.

Грейтхаус так и стоял с отвисшей челюстью.

— Тридцать два фунта?

Сумма была огромная, чтобы заплатить ее в один прием.

— Разумеется, как я уже говорил, на Зеда претендовал не только я — и не только ван Ковенховен. Когда в схватку вступили такие люди, как Корнелий Рамбоутс и Джон Аддисон, это стало больше похоже на личное соревнование, чем на деловую покупку.

Мэтью думал о том, что можно было бы сделать, если бы у него появились тридцать два фунта. Он заплатил бы все свои долги, купил бы новых костюмов, заказал бы небольшой камин в свою молочную (Мармадьюк, похоже, не собирался раскошеливаться на это, пока не нагрянут первые холода).

— Я мог бы, наверное, раздобыть фунтов семь или восемь, — сказал Грейтхаус, морща лоб. — Ну, может, максимум десять.

— Сэр, ваш настрой и намерение достойны похвалы, — с легким поклоном сказал Маккаггерс. — Но это еще не вся цена.