Misterium Tremendum. Тайна, приводящая в трепет

Сегодня доказать его вину невозможно, однако никто из людей, близких в то время к нефтяному бизнесу, не сомневается в причастности Петра Борисовича к этому и некоторым другим преступлениям, за которые отбывает свой срок опальный олигарх.

Год назад Петру Борисовичу легко удалось предотвратить публикацию. Нет, он не испугался обвинений, они были голословны, совершенно смехотворны. Просто он не любил, чтобы его имя лишний раз мелькало в прессе, тем более в связи с опальным олигархом, одно упоминание которого вызывало нездоровый ажиотаж.

Специалисты из юридической службы империи Кольта по-дружески объяснили журналисту, что в случае публикации статья станет поводом для судебного разбирательства. Доказать, что обвинения, выдвинутые против Петра Борисовича, являются клеветой, ничего не стоит, поскольку это действительно клевета, от первого до последнего слова. Процесс, безусловно, будет выигран истцом и проигран ответчиком. Таким образом, издание, опубликовавшее статью, попадет на большие деньги, журналист вынужден будет принести публичные извинения.

За ним надолго закрепится репутация безответственного вруна и грязного сплетника, с которым опасно иметь дело.

Год назад Петр Борисович был уверен, что инцидент исчерпан и текста статьи больше не существует. Однако вчера вечером приятель Ольги Евгеньевны, заместитель главного редактора одного крупного политического еженедельника, сообщил ей, что злосчастная статья с небольшими изменениями появится в ближайшем номере.

Ольга Евгеньевна положила на стол распечатку нового варианта статьи и грустно произнесла:

– К сожалению, это еще не все.

Оказывается, сегодня утром о Петре Борисовиче говорили сразу три радиостанции, две оппозиционные и одна культурная. И никто не сказал ничего хорошего. Левая демократическая станция, для которой имя опального олигарха стало символом святого мученичества в борьбе с надвигающимся тоталитаризмом, обвинила господина Кольта в предательстве, конформизме и антисемитизме.

Правая, с националистическим душком, намекала, что Кольт – масон и сионист. Станция культурная громила роман Светика «Благочестивая: Дни и ночи», сообщала, что сей шедевр пошлости и безграмотности раскручивается на деньги папы.

– А кто у нас папа? – спрашивал ведущий своего гостя, литературного обозревателя.

– Папа у нас большой человек, Петр Борисович Кольт.

– Ну, тогда все понятно, кстати, и балетные успехи тоже.