Misterium Tremendum. Тайна, приводящая в трепет

Человеку тридцать четыре года. Ему бы в деревню. Молоко, яйца, свежий воздух. Авось бы еще лет сорок прожил.

– Больной с туберкулемой в правом легком, – объяснила Таня Федору, – истощен был страшно, капсула могла вскрыться в любой момент, и началась бы скоротечная чахотка.

– Мгм. Теперь уж не начнется, – профессор тяжело вздохнул. – Ладно, Федя. Я так понимаю, ты приехал за мной? Там по-прежнему жаждут чудес? Надо бы им объяснить, что я не волшебник.

Таня вернулась в лазарет, у нее еще не закончилось дежурство.

Федор и Михаил Владимирович пешком пошли до Второй Тверской. Путь был долгий, на улице они могли говорить спокойно, никто их не слышал.

– Что за история с раненым есаулом? – спросил Федор."

"– А, до тебя уже дошли слухи? Ну, в общем, был старик с тремя пулевыми ранениями в брюшную полость. Он пришел ночью, я сделал все необходимое, вытащил пули. Старик оказался удивительно крепким. Он говорил, что его станут искать, и на всякий случай мы вместо пулевых ранений записали ножевые. Он нес какой-то бред, будто бы его расстреляли на Лубянке, бросили в грузовик как труп, но колесо отвалилось, грузовик встал, и ему удалось выбраться.

– Боюсь, это вовсе не бред. Он вам сказал, кто он, откуда? Вы имя его знаете?

– Он назвался Иваном Осиповым, кажется. Никаких документов при нем не было. Как назвался, так и записали.

– Ладно, Бог с ним. А что Кудияров? Почему вы вдруг уложили его в больницу?

– О, это было бы смешно, когда бы не было так грустно. Кудияров требовал дать ему эликсир молодости, грозил револьвером, шантажировал как раз этим моим раненых.

Никаких разумных доводов не слушал. Пришлось разыграть спектакль. Я рассчитывал на эффект плацебо, приготовился влить ему изотонический раствор, однако не успел. В самый ответственный момент явился твой приятель Фима. Думаю, дальнейшее тебе известно.

– Да, – кивнул Федор, – известно. Кудияров расстрелян. Пете Степаненко удалось исчезнуть. Есаулу тоже. Но остался документ, донос на вас и на Таню, касающийся как раз этого есаула.

– Я видел. Кудияров показал мне. Писала Аграфена Чирик, под его диктовку. Угораздило несчастную женщину влюбиться в такого мерзавца. Неужели эта бумажка что-то значит?

– Представьте, да. Есаул был деникинским связным.

– Но я же не знал этого.

Федор посмотрел на него и покачал головой.

– Можно подумать, если бы вы знали, не стали бы вытаскивать пули, а сразу позвонили бы в ЧК! Михаил Владимирович, вам пора уж увольняться из лазарета. И вам, и Тане.