Онлайн-библиотека книг
– В таком случае почему мы едем в «Метрополь», а не в больницу? Ты должен был отвезти его в Солдатенковскую, а потом уж мчаться за мной.
– Он не желает ехать в больницу, он верит только в препарат.
– У него помутнение рассудка? Делирий?
– Он в полном сознании. Но надежды действительно нет. Почки атрофированы, обе. Он умирает.
– Почему он мне покровительствует? Из-за препарата?
– Да. Но не только. Для него важно сохранить вас как ученого, как врача. Там, среди большевистской верхушки, здравомыслящих людей мало.
Автомобиль остановился у подъезда. В фойе их встретил высокий, сутулый юноша в гимнастерке, бритый наголо, с бледно-голубыми глазами и тонким поэтическим лицом.
– Совсем плохо, – сказал он, – судороги, дыхание ужасное.
В коридоре на третьем этаже у двери номера дремали стоя два чекиста. Заслышав шаги, оба встрепенулись и схватились за свои маузеры, но тут же извинились, вежливо поздоровались.
В просторном двухкомнатном номере было удивительно чисто. На диване в гостиной, накрывшись кожаным пальто, спала стриженая темноволосая барышня.
– Это Зина. Дочь его, – представил ее Агапкин, – вчера приехала из Швейцарии.
Зина поднялась, потерла глаза.
– Слава Богу. Здравствуйте, Михаил Владимирович.
На широкой гостиничной кровати высилась груда одеял, и за ними не сразу можно было разглядеть небольшую лысую голову на подушке, но тяжелое, с хрипами дыхание звучало на всю комнату. Когда вошли, больной дернулся и открыл глаза.
Лицо его было отечным, бледно-желтым. Михаил Владимирович сел на край кровати, приложил руку ко лбу. Кожа сухая. Лоб холодный, температура понижена.
– Диагноз твой точный, – сказал профессор Федору, – вижу, все, что можно было в таких условиях, ты уже сделал.
– Вы сами понимаете, профессор, вылечить меня невозможно, – отчетливо произнес Белкин.
– Нужно ехать в больницу. Шансы у вас неплохие.
– Папа, вот! Я говорила! Умоляю, поехали, ну что ты упрямишься?
– Зина, выйди, пожалуйста, и закрой дверь, – сказал Белкин.
Она всхлипнула и послушно удалилась.
