Примет ли его или трусливо спрячет голову в песок, поддавшись малодушию?
Какими бы уловками или грязными методами не пользовался Центр, есть неоспоримая истина – те, кто руководит им и сотрудничает с интуитами, спасают жизни. Детей. Женщин. Мужчин. Всех.
Спасать жизни может и Ася.
Если осмелится и переступит через свой страх.
Комок застрял в горле, в глазах неприятно защипало. Ася несколько раз моргнула, прогоняя непрошеные слезы прочь, но не помогло. Предательские капельки выступили на глаза и побежали по щекам.
– Ася, ты чего?
Матвей не ожидал, что ответом на его слова послужат слезы.
Вскочил на ноги и неуверенно шагнул к девушке. Но остановился, словно натолкнувшись на незримую стену.
Ася здоровой рукой схватила себя за горло и негромко прошептала:
– Матвей, мне страшно.
Незримая стена рухнула."
"В простом признании, продиктованном самим сердцем, прозвучало столько искренности, что мужское сердце, очерствевшее за последние годы, дрогнуло. Приглушенно выругавшись, Матвей стремительно преодолел расстояние, разделяющее их, и встал практически вплотную к Асе.
Он едва не физически чувствовал, как она дрожит. В эту минуту она напоминала ему подбитого воробушка. Хохлится, храбрится, пытается противостоять всему миру. Заявляет, что сильная и может справиться со всеми напастями. А стоит подойти – и понимаешь, что вся ее храбрость показная. Что этому подбитому воробушку, как никому другому, требуется защита и надежное плечо.
У мужчины дернулся кадык. От внутреннего напряжения, от едва сдерживаемых лавинообразных эмоций, стремящихся накрыть его с головой, запульсировало в висках.
Он поднял руки и осторожно, стараясь не задеть повязку, опустил их на плечи Аси. Девушка вздрогнула и прикусила нижнюю губу.
– Чего ты боишься? – хрипло спросил Матвей, стараясь унять разбушевавшуюся стихию внутри себя. Возникло почти непреодолимое желание сжать Асю сильнее – почти до боли, до хруста в кости. Но не с целью причинить вред, а показать – что он рядом.
Здесь. С ней.
– Не знаю, – ответ прозвучал неимоверно наивно.
– Всего, наверное. А, может быть, у меня снова истерика намечается. Извини, я… Я еще не оклемалась после истории с Синяевым, а тут Лешка… Блин, прибила бы его. Вот честное слово!
Мужские губы, находящиеся сейчас так притягательно близко, медленно растянулись в чувственной улыбке.
– Ася, придется встать в очередь.
Ася хмыкнула и слизнула кончиком языка слезу, скатившуюся к губам.
– Как он мог до такого додуматься?
– Я тебе объяснил его мотивы.
