Как и когда его рука оказалась на груди – непонятно. Но легла властно, собственнически. Чуть ощутимо сжала.
Ася снова замычала и, кое-как высвободив одну руку, уперлась ей в плечо Ионова, желая того скинуть с себя. Ей надо освободиться. Прекратить это безобразие. Потому что Ионов по-прежнему находился между сном и явью. И ей совсем не льстила перспектива узнать, что он целует, возможно, и вовсе не её. А кого-то из прошлого.
Второй рукой она сжала покрывало, и мир снова сместился, без каких-либо усилий с ее стороны…
… комната.
Уже знакомая спальня. Плотно задернутые шторы. Застывший в дверях Ионов. На его лице непонимание, страх, затаенная надежда. И взгляд – ищущий, беспокойный. А потом отчаянный крик, рвущийся из груди:
– Нет!!!
Отчаянный рывок вперед.
Вот он врывается в комнату, падает на колени. Его крик переходит в вой. Тихий, надрывный, полный звериной тоски.
Тонкая струйка крови медленно выползает из-за угла кровати. На серой паркетной доске она кажется уродливой, неуместной кляксой.
Противоестественной.
Лицо Матвея искажает гримаса горя. Трясущимися руками он тянется к двум телам. Они лежат – одинокие, покинутые – там, у панорамного окна…
– Нет… нет… мать вашу!!
Кровь течет по его рукам. Их кровь. Тех, к кому он хочет приблизиться, сгорбившись и с трудом переставляя колени. Тех, кто был ему дороже всех на свете. Тех, кого он любил сильнее всех. Это кровь тех, кого он называл своей семьей.
Маленькая узкая ручка с тонкими пальчиками. На ней сверху – защищая, оберегая в самый последний роковой момент – женская ладонь с красивым маникюром.
И на них – кровь… Капли, соединяющие в леденящую душу полоски.
Губы Матвея задрожали. Глаза прищурились, ресницы затрепетали. Рот исказился.
– Убью!! – крик отчаяния. Самого последнего, за которым только чернота и пустота. За которым приходит осознание, что уже не вернуть – ничего и никого…"
"…Асю точно током ударило. В самое сердце. Находясь под целующим её мужчиной, она увидела самую страшную трагедию в его жизни.
Пришлось действовать кардинально – кое-как ухватив его за короткие волосы на затылке, она дернула его от себя, надеясь болью привести Ионова в чувство.
Тот в ответ зарычал, мотнул головой и оторвался от её губ. Выражение лица невозможно было разобрать – в комнате стоял полумрак, но блеск глаз виднелся отчетливо. И в них светилось недоумение, пришедшее на смену вожделению.
– Какого черта? – глухо бросил Ионов, жадно всматриваясь в лицо девушки.
