Но я практически жила его жизнью на протяжении года. Я видела его действия, предугадывала поступки. И если бы он был интуитом, я бы заметила. Поняла.
Её речь звучала сбивчиво.
Сталкер посмотрел на Асю и уже более жестко продолжил:
– Он – интуит. Я его чувствую. Вы можете мне верить, можете, нет. Ваше право.
Асе стало стыдно. Зачем она упрямо твердит то, чего не знает наверняка. Заявление Сталкера поколебало ее уверенность.
– Извините, я… – она оборвала себя на полуслове, не в состоянии подобрать нужные слова. Чтобы чем-то занять руки, сцепилась в край блузы, сминая ткань.
– Я в легком недоумении. Но как… Каким образом в Синяеве проснулся дар интуита? Я всегда считала, что мы с ним рождаемся. Его невозможно приобрести.
Сталкер с Матвеем переглянусь.
– Давай, рассказывай всё, что знаешь, – сказал Ионов.
Сталкер хмыкнул.
– Я тебе что, сказочник? За долгими рассказами не ко мне. Могу поделиться только некоторыми слухами и предположениями.
– Валяй.
Если Сталкер сказал «слухи», значит, будут достоверные факты.
– Верхушка Центра давно высказывала мысль, что интуитов мало. Настоящих, с сильным даром. Готовых с ними сотрудничать. Ту мишуру, что показывают по телеку в разных развлекательных программах, никто в расчет не берет. Всем понятно – игра актеров по прописанному сценарию. Не интересно. По крайней мере, для наших. Тогда кто-то шибко умный из лаборатории предложил мысль самим вывести «ген интуита». Искусственно, путем проб и ошибок. Естественно, добровольцев нашлось мало.
– Чертовы ублюдки! – Ионов не счел нужным сдерживать эмоции.
Его мужественное лицо исказила гримаса злости.
– Это ты сейчас про кого? Про наше руководство, про лабораторных крыс или про лже-интуитов? – в отличие от друга, Сталкер сохранял спокойствие.
– Про всех! Все хороши!
– Стойте! То есть вы хотите сказать, что Синяев дал добро на эксперимент над собой? – Ася передернула плечами. Мурашки в очередной раз побежали по ее спине. От осознания ужасных последствий эксперимента, девушке стало плохо. Голова закружилась, на лбу выступила испарина.
– Ну да. Тюрьма для таких, как он – это конец. Местная братва его порвала бы на части в первый же месяц. Край – во второй. Или он сам бы перегрыз себе вены, не выдержав суровых будней, – Сталкер говорил с легкой иронией, но от этого его слова становились ещё более ужасающими.
– Он попал в Центр в нужное время, – резюмировал Матвей.
– Ага. Сукин сын едва ли в штаны не наделал от радости, услышав, что есть возможность избежать тюряги.
