Мистика

  Но до меня дошли слухи, что вы начали охоту на мою жену.

-  Пока еще вашу, - согласился Владимир, - и я бы не назвал это охотой.

-  А как?  Слушайте,  я понимаю ваш интерес, понимаю, как мужчина.  Но будьте же человеком!  Не говоря уже о том, что сейчас ей и так…  мы вместе кучу лет, она любит меня, хотя сейчас и  обижена и оскорблена.  Я тоже люблю ее, тут  можете не сомневаться – эпизод отчаянья, до которого вы меня довели… нужно было просто набить вам морду, господин Беркутов.  А я тянул с этим… затянул и  тут подвернулся этот способ… в голом виде.

-  Это я понял. Может и нужно было, но всему свое время. К  чему этот  разговор сейчас?

-  Все случилось из-за вас.  Оставьте мне шанс спасти свою семью.  Он и так мизерный, а тут еще и вы кружите над ней.  У меня есть маленькая надежда, я хочу попытаться.

-  В таких делах взывать к человечности глупо.  Вы уверены, что она есть во мне?  Может, я все это время как раз и добивался именно такого результата?   Добился с огромным трудом и что?

-  С огромным трудом? –  скрипнул зубами Олег, - так  нелегко  торчать на чужую женщину?

-  Трудно, -  честно признался Беркутов, вспоминая свои ощущения после совместных поездок в лифте.

-  Верю, - признал Олег, - так вы не отступитесь?

-  Я могу дать ей то, чего не можете дать вы.  Никто тогда не тянул вас за язык.

-  Желаю вам когда-нибудь оказаться в подобной ситуации и сохранить при этом хладнокровие и здравый смысл, -  невесело хмыкнул Олег.

-  Я никогда не окажусь в вашей ситуации – всегда был верен своим женам.

  Даже Руслане.

-  Вы даже этого не смогли, - парировал Беркутов.

-  Нет никакого смысла, да?  По-хорошему  говорить с вами бессмысленно?

-  Наверное, - подобрался Беркутов, опять чувствуя себя резко помолодевшим и отчаянным:  - Спарринг? Повторим?

-  Да пошел ты! Со своими играми… я тогда на ногах не стоял, – отвернулся Олег и пошел к лифту, скрывшись за дверью, что вела на площадку.

   Совесть Беркутова не мучила, но неприятный осадок от разговора все же остался.

  Он хотел Алену, хотел очень сильно, но прожить без нее смог бы – без сомнения.  А этот, похоже, сожалел всерьез и  мучился по-настоящему.  Чего стоило ему подойти и извиниться по собственной инициативе, когда этого от него никто не требовал, Беркутов мог только догадываться.

   Почему-то вспомнилась  Лена… совсем некстати, непонятно…  И он решил для себя... нет - для своей совести, которая шевельнулась в виде  непонятного и неоправданного сочувствия к сопернику.