Мистика

  Больше сотни лет тут живут,  и выловить, гадство,  нельзя – все заросло, видишь как? –  шептал над ухом парень, - вот эти бревна –  остатки кормушки для рыб и дубовые садки для молоди.  Такие вещи всегда делали из дуба -   в воде с годами он  становится только крепче.  До революции  селом владел помещик, и здесь разводили  карпов, сыпали  им  пшеницу и кукурузу.   Мы пробовали зерном выманить их на чистую воду – ближе к берегу…

-  Сколько тут ее,  той чистой воды?  - тоже опасливо шептала я, боясь  опять  разбудить водяное  лихо.

-  Давай уже уходить? -  спросила я, хотя уходить отсюда  не хотелось.  Тонко и пряно  пахло медом –  рядом  раскинули  цветущие шатры  старые липы.  В этом  кружевном облаке  из пушистых  цветочков и  мелких листиков стоял такой гул, будто  там  включили мощный  высоковольтный трансформатор.  Гудело  ровно, постоянно и на одной ноте - пчелы собирали урожай.

    Перед этим мы  заходили  на саму пасеку – огромную,  почти на пятьсот  ульев.   Они  стояли  на склоне между невысоких кустов и молодых  яблонь,  и  воздух  там так же  пел и звенел от движения пчелиных крыльев.

  Внизу крутого холма была вырыта  землянка – омшаник.   Там, в тени и прохладе,  пасечники поставили стол и устроили себе нары для отдыха.  Они недавно «смотрели» ульи и угостили нас  тонкими обрезками вощины, снятыми с  медовых  сот.  Подавалось это  в выщербленной миске и истекало сладкими и  тягучими янтарными  каплями.  Потом была ледяная вода из колодца.  Мы пили ее прямо из оцинкованного ведра,  а  неподалеку – в траве, ждала своей очереди небольшая гадюка.    Я чувствовала себя в сказке.

   Еще раньше было  мамонтовое кладбище…

-  Давно  уже,  еще в пятидесятых,  склон  холма сполз вниз – ручей сильно подмыл основание.  Раньше он был полноводным и быстрым.   Сполз  чернозем и вскрылся песок – все холмы здесь песчаные, -  рассказывал  Роман.

-  Да-а? – заинтересовалась я.  Эта информация  пригодится при строительстве.

-  Оползень оголил кости мамонта – полный скелет.

  Их вырыли и отвезли  в  районный краеведческий музей.   Мы  искали, но костей больше  не нашли.  Зато нашли дорогу сюда - песок  тут  бархатный, нежный…  полезли, - потащил он меня через ручей по тонкой дощатой кладочке.

-  Куда-а? -  тянулась я сзади,  опасаясь свалиться, но над самой водой притормозила и засмотрелась – она была  необыкновенно чистой и от этого практически невидимой.   И глубина  совсем смешная – сантиметров десять всего, а дно – илистое.