Мятежный

Мои щеки вспыхнули. Не потому, что она ошибалась, а потому, что раскрыла ему правду, вложив в свои слова дополнительный смысл: «Зато я пересплю».

– Я не смотрю на нее так.

– Как?

– Как на дырку для спермы. Кроме того, она для меня слишком молода, – отрезал он.

Я напряженно сжала челюсть. Он всего на пять лет старше. Через несколько недель нам обоим будет за двадцать. Еще одна невидимая лоза плюща обвилась вокруг моей ноги, подползая выше, к колену. Почему тебя это беспокоит?

– Что ж, до тех пор, пока ты знаешь…

Фразу Пэм прервали:

– Рад знакомству, Памела.

Надеюсь, что мы будем часто видеться, раз уж я дружу – не сплю – с твоей дочерью.

На этом все закончилось. Я наблюдала из своего укрытия, как Пэм поднималась по ступенькам на набережную. Я предоставила Бэйну время докурить и зайти обратно в кофейню, прежде чем вышла из укрытия и обнаружила, что он все еще стоит на улице.

Превосходно.

Проследовав к ступенькам и избегая зрительного контакта, я услышала, как Бэйн мелодраматично вздохнул у меня за спиной.

– Когда в следующий раз по мне соскучишься, просто позвони. Хотя преследование – определенно более удачный метод, если твоя цель – потешить мое эго.

Я застыла на полпути, мое лицо мгновенно вспыхнуло. В последнее время я часто краснела. Еще одна вещь, которую не одобряла нынешняя Джесси.

– Я просто… – Оглядевшись вокруг, я искала… что именно? Удобное место в песке, куда можно засунуть голову?

– Ты просто?.. – Он приподнял бровь и подошел ко мне. Каждый раз при встрече с ним меня выбивала из равновесия его открытая мужественность.

И совсем не в хорошем смысле. Даже в своих воспоминаниях, в которых Бэйн представлялся красавцем, я все еще не могла полностью воссоздать во всех деталях его идеальные черты лица и насыщенные зеленые глаза. – Дай угадаю – ты проезжала мимо и решила заглянуть, чтобы посмотреть, не пристаю ли я к твоей маме?

Он прислонился к стеклянной стене своего заведения, засунув руки глубоко в карманы. Я пнула камешек, отбросив его на противоположную сторону дороги, и не сводила глаз со своей обуви.

– Я же говорил тебе, Снежинка. Я не собираюсь портить то, что у нас есть.

– Ты все время так говоришь, – пробормотала я.

– А ты все никак не хочешь меня слушать. Давай сменим тему. Чем хочешь заняться в последний день своей свободы?

– Свободы? – Вопрос звучал глупо, даже для моих собственных ушей. Но я винила в этом аромат корицы, исходящий от него, смешанный с морской солью.