Онлайн-библиотека книг
Не говоря уже о каждой минуте, проведенной в кругу семьи. Прежние амбиции и желания остались в далеком прошлом, уступив место стремлению познать волшебство юга, историю, кровное родство и щедро предлагаемую любовь. Интересно, понимали ли они, как чарующе-соблазнительно звучат для нее их приглашения в гости, обещания долгих бесед и подробных рассказов о семье, о родственных связях и духовной близости?
Духовная близость… Разве могут они представить, сколь непривычно для нее такое словосочетание! В холодном мире равнодушия и эгоизма она росла подобно экзотическому цветку, помещенному под стеклянный колпак, лишенному естественного солнечного света, не знающему настоящей земли и никогда не ощущавшему, как струятся по его листьям капли дождя.
Однажды Майкл назвал Калифорнию чересчур стерильной — и был прав. Тому, кто провел там всю жизнь, трудно представить, что есть на свете иные места, где каждый звук, каждый цвет наполняют душу радостью, где все запахи сродни волшебному дурману и где воздух кажется живым, самостоятельно дышащим существом.
«В своей профессии, — размышляла Роуан, — я постоянно имела дело с внутренним миром — миром внутренних органов и полостей. И только в комнатах, где в ожидании исхода операции плакали, смеялись и перешептывались между собой целые кланы родственников моих пациентов, доводилось мне сталкиваться с внутренним миром совсем иного рода — основанным на духовном единении многих и многих поколений одной семьи».
«Ты хочешь сказать, что Элли никогда не упоминала имени своего отца? Что она не рассказывала тебе ни о Шеффилде, ни о Райене, ни о Грейди, ни о…»
На все подобные вопросы ответ у нее был один: «Нет».
"А ведь сама Элли приезжала сюда. И присутствовала на похоронах тети Нэнси (одному Богу известно, кто такая эта тетя Нэнси), а после церемонии вместе с другими сидела в том же ресторанчике. «Вот наша дочь. Она врач», — с гордостью говорила она, показывая им фотографию Роуан, которую всегда носила с собой в сумочке, Незадолго до смерти.
Родственники проводили Роуан до отеля. Но едва она поднялась в номер, чтобы принять душ и переодеться, горечь накатила такой волной, что не осталось сил не только подумать, но даже разрыдаться.
