Пару раз умудрился шваркнуться, потому что развязанные шнурки он так и не завязал.
— Ну, Танька… Я еще вернусь! — брякнул он, скрывшись за углом многоэтажного дома.
Не обратив внимания на пустые угрозы, я просто шагнул и крепко обнял маму. Она сделала тоже самое. Потом я чуть отстранился, поцеловал ее в щеку. Снова обнял. Слезы сами собой выступили на глазах.
— А я мам, в отпуск приехал. Из армии.
Она опешила.
Прошло еще несколько секунд.
— Ой, да что ж это я… — спохватилась женщина. — Холодно же. Максим, пойдем домой! Расскажешь хоть.
Я совсем не ожидала тебя здесь увидеть.
— Конечно! Я сейчас!
Быстро вернулся к вещмешку и букету с хризантемами. К счастью, букет не пострадал, а в вещевом мешке ничего ценного не было.
— Мам, это тебе! — я протянул ей цветы.
— Ой! — растрогалась она, принимая букет. — Ты мне последний раз их дарил на восьмое марта, в восемьдесят втором году.
— А теперь буду дарить чаще. Ну, по возможности.
Я подобрал мусорное ведро и мы вместе направились в подъезд — тут всего-то метров двадцать.
Открыли подъездную дверь, на меня сразу дохнуло теплом и характерным подъездным запахом. Он был приятным, а не как в девяностые — где каждый подъезд, каждая лестничная клетка была своеобразным туалетом.
Пахло домашней едой — все-таки был вечер пятницы, все соседи вернувшиеся домой с работы, либо уже ужинали, либо заканчивали процесс готовки. У меня в желудке сразу заурчало.
Пока поднимались на пятый этаж, обратил внимание на чистоту. Честно говоря, уже успел отвыкнуть от такого.
Конечно, в прошлой жизни в Новочеркасске у меня была служебная квартира, в которой я бывал нечасто. Так вот там с чистотой было совсем плохо. Домофон не работал, а входная дверь практически всегда оставалась незапертой. Лампочки либо выкручены, либо разбиты. Накурено, бычки валяются, пачки из-под сигарет. А еще вечно воняло следами жизнедеятельности бродячих кошек. На побеленном потолке видны закопченные следы от спичек. Причем, одна и та же картина была, что в конце девяностых, что в начале двухтысячных.
И позже тоже не сильно все изменилось, особенно в небольших городках.
Здесь же все было совсем иначе. Дом был относительно новым, семьдесят шестого года постройки.
Ну, а чего удивляться? Годы не те.
Мы шли, я посматривал на маму, она на меня. Улыбались.
Как будто и не было этих лет.
— Максим, а как же ты в армии оказался? — спросила она. — Ты же должен учиться в институте! — спросила мама. — Как приезжал весной, так больше и не приходил.
И верно.
