Твердую руку ценит, слабака выкидывает из седла. Скажите вашей Симочке: «У меня принцип больше пятнадцати минут никого не ждать». Слова «принцип» они боятся. А опоздает – в самом деле возьмите и уйдите. Один раз. Уверяю – этого хватит.
– Ну да! А если она обидится и никогда больше не придет?
Козловский посмотрел на молодого человека с сожалением.
– Чтоб женщина бросила мужчину, для которого дурацкий принцип дороже любви? Чему вас только учат на вашем физико-математическом? – Он вдруг нахмурился. – Послушайте, Романов, я, конечно, прошу прощения за вторжение в интимные сферы, но вы хоть с ней целуетесь?
Студент кивнул, но как-то неуверенно.
– Так дело не пойдет. Она к вам всякое уважение потеряет!
В это мгновение Алеша увидел на тротуаре Симочку, очень медленно и независимо направлявшуюся к воротам сада.
– Вон она!
Он хотел выскочить из авто, но штабс-ротмистр удержал его за руку.
– Спокойно, спокойно. Доверьтесь мне. Пусть минутку-другую потомится, это ей на пользу. Первое: изображайте, что вы очень торопитесь.
Второе: слегка, совсем чуть-чуть, давайте понять, что у вас есть дела поважнее. Между прочим, и то, и другое сущая правда… Всё, пора! Выдвигайтесь на позицию.
С таким напутствием Алеша вышел из машины и погромче хлопнул дверцей, чтобы Сима обернулась.
Опаздывать на свидания очень утомительно. Симочка битых полчаса простояла на набережной Крюкова канала, чтоб оказаться в саду не раньше половины пятого. Ее одолевали смутные, по большей части печальные мысли.
Положение было двусмысленное, ужасное, и с каждым днем оно делалось всё невыносимей.
Решительная беседа с Алешей так и не проведена, хотя они виделись почти каждый день. На свидания он приходил усталый, раскрасневшийся – видимо, не жалея сил, гонялся за германскими и австрийскими шпионами. Но про свои таинственные дела ничего не рассказывал, подвигами не хвастался. Если она начинала выспрашивать, прикладывал палец к губам. При этом смотрел такими глазами, что сердце трепетало и таяло.
Разве можно было с Алешей разорвать?
А маме-то наврано, что студент получил полную отставку.
«Существенный вариант» шлет корзинами цветы, телефонирует, дважды водил в театр: на балет «Лебединое озеро» и в «Варьете». При расставании целует руку, с каждым разом поднимаясь на дюйм выше. Что делать? Как себя вести?
Одним словом, Сима чувствовала себя скверной, непорядочной женщиной. Сегодня, стоя у канала, она наконец придумала, как восстановить самоуважение.
