– Что есть «трескал»? Убиваль?
Но Зеппу прискучила праздная болтовня. Он опять помрачнел. Мысль о том, что победа вышла подмоченной, терзала заядлому перфекционисту душу.
Вздохнув, швырнул недокуренную папиросу в огонь. Поднялся.
– Ладно, что уж теперь… Как сказал мудрец: если не можешь облегчить душу, облегчи мочевой пузырь.
Он поднял повыше воротник и вышел наружу.
Далеко отходить не стал. Во-первых, не перед кем церемонничать. Во-вторых, вышло бы глупо: герр фон
Теофельс мочится на землю, а небо мочится на герра фон Теофельса.
Круговорот воды в природе.
Струйка дождевой воды пролилась Зеппу на плечо. Он недовольно дернул головой и краешком глаза заметил позади какое-то быстрое, почти неуловимое движение. Не сказать, чтобы встревожился (не с чего было), но все-таки дошел до угла, застегивая на ходу ширинку.
Высунулся – и уперся лбом в дуло пистолета.
Вот тебе на!"
"Перед капитаном Гроссе-Генералштаба стоял молодой человек в мокром и перепачканном летнем пиджаке. Лицо у молодого человека было отчаянное.
– Только попробуйте что-нибудь – выстрелю. Честное слово, – очень тихо сказал незнакомец. (А может, и знакомец – где-то Зепп его уже видел).
Просьба была убедительная. Можно бы, конечно, рискнуть. Отшатнуться назад, за угол и попробовать добежать до двери. Но шансы на успех подобного предприятия были мизерные. Схлопочешь пулю – если не в лоб, то в затылок. Да и вряд ли этот молокосос тут один.
Поэтому фон Теофельс не только раздумал шарахаться за угол, но, наоборот, шагнул навстречу невесть откуда взявшемуся юноше.
Еще и руки поднял.
Тот попятился. Правильно, между прочим, сделал.
Возникла непродолжительная пауза. Больше никто из темноты не выпрыгивал, никаких звуков кроме шума дождя и воя ветра Зепп не слышал.
– Вы что, один? – с некоторым удивлением спросил он, делая еще шажок.
Молодой человек проворно отступил и оказался вровень с выбитым окном, но не заметил этого – очень уж был сосредоточен на капитане.
– Нас двое! – кивнул на свой пистолет осторожный юноша и шикнул.
– Стойте, где стоите! Сейчас мы войдем внутрь, и вы отдадите мне папку.
Палец противника лежал на спусковом крючке. Только бы Тимо не вздумал стрелять, подумал Зепп. Даже с пулей в голове человек может рефлекторно сжать руку, и тогда вместо одного трупа будет два.
Но Тимо свое дело знал, идиотской ошибки не сделал.
Из окна высунулась ручища, «рейхсревольвер» ткнулся русскому прямо в висок.
Говорить «дядька» ничего не стал. Не любил попусту болтать на работе.
