Младший вовсе был дурак

Карета подъехала к огромным деревянным воротам, по обе стороны которых стойкими оловянными солдатиками застыли бородатые охранники в синих мундирах и с алебардами. Завидев мою скромную персону, солдатики ожили и отвесили поясной поклон.

— Не понял, — от неожиданности произнес я вслух.

— Что-то не так, ваше высочество?

— Нет, все нормально, Прохор.

Какого черта синемундирные вздумали мне кланяться? Близорукие? Увидели королевскую карету и поклонились? Или… от этой мысли мне стало не по себе… как и Прошка спутали меня с принцем? Неужели мы настолько похожи? Или они все разом спятили? А что, очень даже возможно.

Вирус какой-нибудь в воде завелся, вот и посходило с ума целое королевство. Или… при перемещении я превратился в блондина. Жуть. Зря, не догадался на свое отражение в озере посмотреть. Зеркал тут у них, судя по карете, может и не оказаться.

Коляска между тем въехала во внутренний двор, выложенный отшлифованным сотнями ног булыжником. По правую руку располагались служебные постройки и большая пекарня, распространяющая вокруг себя приятный аромат теплого свежеиспеченного хлеба.

Чуть дальше впереди находилась конюшня и задняя дверь дворца, ведущая, надо полагать, в кухню или помещения для слуг. По левую сторону у сарая толстая птичница в коричневом рабочем платье, кормила кур, высыпая из передника пшено, трое мальчишек в серых широких штанах и грязных рубахах, дрались на деревянных мечах.

Карета, равно как и принц, на птичницу и ребятишек впечатления не произвела, они не обратили на меня внимания, чему я несказанно обрадовался.

Значит, Прохор все же чокнутый, охранники близорукие, а я остался собой: студентом первого курса экономфака Сергеем Пономаревым, по велению судьбы заброшенным в иной мир. И никакого сходства с королевским сыночком.

— Тпру! Вылазьте, ваше высочество.

Прошка спрыгнул с козел, открыл передо мной дверцу и протянул руку.

Помощью я не воспользовался — не принц, спрыгнул и направился к двери.

— Ваше высочество, вы куда?

— Совсем из ума выжил, — пробормотала птичница, бросила курам остатки пшена и, поспешила к одному из сараев.

— Сюда проследуйте, — Прохор засеменил к пекарне и открыл дверь.

— Зачем? — насторожился я.

— Ну как же, ваше высочество? Вам одеться надобно, негоже голышом к гостям выходить.

— Так что же, мне не во дворце одеваться?

— Зачем же во дворце? В своих покоях, — Прохор поклонился и указал на открытую дверь. — Заходите-заходите.