Младший вовсе был дурак

Я даже узнал автомат Калашникова и, глотая слюну, спросил у Ленки:

— Оружие, при помощи силы взрыва выплевывающее кусок металла, самое бесполезное из всего, что находится на складе.

— Ничего не бесполезное! — заступился я за земляка. — Самое лучшее! Эти автоматы, между прочим, по всему миру разошлись!

— По вашему миру. А скажи, молодой человек, чем от нежити отбиваться будешь? Прикладом? Мертвяков металл не остановит, вампиров только серебряные пули берут, оборотней — заговоренные, а кикиморам, оркам, лешим и топлякам так вообще никакие пули не страшны.

— Для мертвяков у меня есть файерболы, — я умоляюще посмотрел на Ленку. — Давай возьмем, а?

— Никаких Калашей, — отрезала Лаврентьева

— Для самообороны, — сглотнул я.

— От кого собираешься обороняться? Наша миссия мирная, мы всего лишь путешественники.

— А если найдем Камень преткновения? Если его охраняют? Надо же отбить…

— Если найдем Камень преткновения, первым делом сообщим Люциусу. Наше дело его обнаружить, и не факт, что нам улыбнется удача.

Так что выбирай себе похолоднее, и пошли.

Стенды с холодным оружием, конечно, впечатляли, но я постоянно оглядывался на автомат. Девчонки ничего не понимают. С такой штукой мы бы быстро выяснили, кто и что знает о Камне, а мирным туристам никто ничего рассказывать не станет.

Увы, я не имел права голоса, и взял себе короткий меч. Двуручник, конечно, выглядел внушительно, но я реально оценивал собственные силы, больше чем на три—четыре взмаха меня не хватит.

Ленка тоже выбрала себе меч — узкий тонкий клинок длиной сантиметров в тридцать, с украшенной драгоценными камнями рукоятью.

Я ухмыльнулся. Этот экспонат лучше сдать в музей, держать кинжал в руке будет очень неудобно. Однако пусть помучается. В отместку за запрет на огнестрельное оружие.

— Теперь деньги, — сказал Хома, когда мы вооружились. — Проследуйте за мной.

После холодильника и оружейной, я ожидал увидеть комнату, битком набитую купюрами сотен, а то и тысяч измерений, но начальник Отдела снабжения и продовольствия повел нас обратно на продовольственный склад.

В углу, освещаемый канделябром с тремя свечками, стоял тяжелый письменный тол. Хома причмокнул губами и выдвинул ящик.

— Всеобщие? — осведомилась Лаврентьева.

— Они самые. Только вчера Сорк прислал новые образцы, и мои ребята внесли дополнения.

— Тридцати будет достаточно, — сказала Ленка.

Хома вытащил из ящика пачку тонких золотых листов и отсчитал тридцать штук.

— Остатки сдать, — предупредил он.