Младший вовсе был дурак

Некоторое время насекомые кружили по комнате, а потом облепили нас с ног до головы. Дышать стало трудно: сделаешь вдох поглубже, проглотишь пару жучков, и кто знает, что они наделают там, в легких.

Я задержал дыхание, а бабочки и не думали улетать.

Черт. Я и сам сейчас похож на черта, а еще больше на чистильщика канализации, вылезшего из ямы с гудроном.

Дышать хотелось все сильнее.

Я взмахнул рукой, пытаясь согнать наглых тварей, но они даже не трепыхнулись. Ладно, пойдем на крайние меры.

Подняв ладонь до уровня лица, я оторвал несколько насекомых от носа и вдохнул.

Черт! Дважды черт! Пару бабочек я, кажется, размазал. И пахнут они далеко не бабочками! Вот тебе и благословение!

Я оглушительно чихнул, и черные паразиты облаком взвились под потолок.

— Нужно поделить амулеты, — предложила Лаврентьева.

Ей мерзкие насекомые никаких неудобств, видимо, не доставили.

Я вытряхнул амулеты из коробки и вытащил их из мешочков. Безделушки походили на китайские подвески, продающиеся в любом магазине подарков.

— Если бы не строгие наставления Морфеуса, — призналась Лаврентьева, — ни за что не взяла бы с собой все эти амулеты. От них больше проблем, чем помощи, единственное, для чего они действительно годятся, так это для обмена. Некоторые дикари очень любят разнообразные побрякушки.

— Разве их магия хуже твоей? — возразил я. — По-моему, амулеты — это большой плюс, они здорово облегчают жизнь, да и чужими заклинаниями пользоваться проще, чем тратить собственную силу. А если учесть, что я знаю всего несколько заклинаний, да и ты не достигла вершины мастерства, эти игрушки нам пригодятся.

— В этом весь вред: начинаешь на них надеяться. Чужой магией пользоваться намного сложнее, чем собственной. Свою ты хотя бы контролируешь, а если уж выпустил из амулета энергию, загнать обратно не сможешь, и перенацелить не получится.

— Но если придется ночевать посреди леса, мы выставим стража?

— Выставим, — согласилась Лаврентьева. — Пошли.

Мы спустились в подвалы Бюро, прошли по коридору с металлическими дверями, украшенными сияющими золотом пентаграммами, и остановились у одной из них.