Младший вовсе был дурак

Легко сказать! Качая энергию, остановиться очень сложно, особенно, если энергия не предназначена для передачи. Собственные силы исчезали с необыкновенной скоростью, словно я — большой чайник, из носика которого хлещет кипяток. Остановиться невозможно.

Ленка мягко взяла мои руки в свои и отстранилась.

— Вставай, нужно выбираться отсюда.

Я перекатился на спину и с минуту лежал, выбирая из запеченной обугленной земли память полыхавшего здесь пожарища.

— Это ты сделала? Я имею в виду, землю?

Лаврентьева кивнула.

— Колдун оказался настоящим Принцем Тьмы, я едва не погибла, сражаясь с ним.

— Судя по размерам пепелища, силы у тебя через край.

Я с трудом поднялся и направился к рощице. Там, в отличие от места прошедшей битвы, светило солнце и в воздухе не носились частички золы.

— Что еще за принц тьмы?

— Порождение смерти. Дьявол, если хочешь. Не задумывался, почему в легендах и религиях разных мирах у разных народов обязательно есть нечто разрушающее свет и доброту?

— Потому что без тьмы нет света.

— Потому что Тьма существует. У нее тысячи имен: Сатана, Бафомет, Хаборим, Молох, Дагон, Тянь—мо, Оуйшейрен… Тьма наступает. Принц — ее посланник, один из многих, и он говорил о Последнем пророчестве. Люциус прав: зеркальный цветок с тремя лепестками — это наверняка Камень преткновения.

— А что за последний наследник земного царства?

— Надо полагать, Власилиан, — пожала плечами Лаврентьева. — Других принцев здесь нет.

Мы вышли в рощицу, и я блаженно улыбнулся. Солнце дарило тепло, и я закрыл глаза, пополняя запасы энергии и магии.

Насытившись, потянулся невидимым щупом к Ленке, передавая часть силы ей. Все-таки мне повезло с магией огня. Лаврентьева свои силы могла пополнять только ночью, от света Луны или звезд. В пасмурный день я лишался своего преимущества, но все равно мог забирать энергию от воздуха, земли, наконец, животных, а она не могла. Но сила ее, судя по размерам выжженной земли в поле, впечатляла.

— Значит, теперь мы идем к Власилиану? — полуутвердительно спросил я.

Ленка кивнула. На ее лице, как ни старался, я не нашел ни тени сожаления, ни тени отвращения, значит, она не против повидаться с «женихом». Я обогнал девушку на пару шагов и стиснул зубы. Что ж, все к тому и шло. Придется тебе, товарищ Пономарев, наблюдать за встречей разлученных влюбленных. Интересно, они сразу бросятся в объятья друг друга или все же постесняются? В любом случае, их лица скажут достаточно.

Мы вышли из рощицы и направились к городу.