Младший вовсе был дурак

В горле образовался противный комок, который я никак не мог проглотить. Мне ничего не оставалось, как протянуть руку и дотронуться до холодной поверхности переходника.

Яркая вспышка… и перед моими глазами замелькали пространственные нити.

Как получилось, что мы снова целовались? Ума не приложу. Я этого не хотел! Честное слово!

После перемещения я попал в шкаф Василисы Ивановны. Узнав, что я не вернусь в Бюро, старушка долго охала и причитала, но в итоге выдала служебные джинсы, свитер, сапоги и куртку, и проводила меня до двери.

Родители, как и обещали, приехали рано утром в понедельник. К этому времени я успел протереть скопившуюся за время моего отсутствия пыль и сбегать в магазин. Оказывается, я жутко соскучился по холодному февральскому городу, неулыбчивым и совершенно не магическим прохожим, рекламным щитам, автомобильным пробкам и электричеству.

А потом покатились будни. Лекции, друзья, вечеринки, рефераты, коллоквиумы, контрольные, шпаргалки… в общем все, то, что я назвал бы скукой.

Последнюю неделю меня буквально преследовал Ленкин клон. Ходил за мной по пятам, бросал на лекциях ехидные взгляды, хихикал вместе с подружками, показывая пальцами в мою сторону, а я упрямо не обращал на девушку внимания. Клон есть клон. Ну целовались мы один раз, но это не повод, чтобы вести себя по-идиотски! После возвращения из Бюро я ни разу не дал лже-Ленке ни малейшего повода для мыслей о продолжении отношений, тем не менее, она вела себя, будто я был в нее по уши влюблен.

В среду она подложила мне в тетрадку записку, в четверг перекрасилась в блондинку и целый день строила глазки, а в пятницу пригласила на свидание.

— Ну давай, Пономарев, — сладким голосом пел клон, — сходим в кино, съедим мороженое…

— Не люблю мелодрамы, — пытался отвертеться я.

— Это комедийная мелодрама, почти комедия.

— Почти комедия не равняется комедии.

— Будет интересно.

Я и уступил. Никогда не умел отказывать девушкам, пусть даже не настоящим.

Лже-Лаврентьева выбрала места в последнем ряду, где вместо обычных кресел располагались мини—диванчики для двоих, под названием «relax». Фильм, как я и предполагал, был глупым и приторно сладким. В кадре мелькали грустные, наполненные слезами глаза главной героини и мужественный профиль главного героя.