Младший вовсе был дурак

Но ничего, пусть помучается, ему за это деньги платят.

— Мудрый и дальновидный принц Александр, — затянул придворный маг, — достойный продолжатель рода Радомира, величайшего из сыновей Драда и Клавии, умнейшего и добрейшего властителя Западных и Южных земель, поступил предусмотрительно, дабы усилить узы, связывающее наше процветающее королевство с землями Мэрна, богатыми древними, словно сама земля, соснами, тянущими вершины к прародителю всего живого…

Король, кажется, задремал.

— Я оставил его в цветнике, а сам пошел прогуляться в парк, — прервал я мага.

Его величество проснулся.

— Никого не интересует, куда ты пошел.

Сильдурен снова высыпал гальку на стол и склонил голову.

— Если мне позволит высказаться многомудрейшее величество…

— Его высочество наследный принц Александр был похищен, тайно унесен в болотные дали, лесные дебри, за широкие поля, к высоким горам.

— Кем похищен? Кого ты видишь? Это злой маг-пришелец, которого ищет все Бюро? Или, — король насупился, — кто-то из наших любезных соседей? Король Смоллии, будь трижды неладна его единственная нога, Злопус? Или, может быть, царь Гаврдии, пусть подавится холодной говядиной, обжора Ортран? Они давно на наши земли зуб точат, рудники медные косятся.

— Смутно все, ваше величество, — сгорбился маг. — Вижу лысого… нет, мохнатого. Рыжего… и бородатого. Плотного, да больного, страшного да хромого.

— Точно Злопус, злодей.

— Вдовый он. Печаль-кручину в сердце затаил, зуб на нас заточил, глазами бешеными сверкает, людей стращает.

— Нет, не Злопус это, — решил король. — Вдовый, значит Ортран. Хотя у него вторая жена намечается. А глаза действительно бешеные. Как у больного быка. Что еще видишь?

— Лес вижу дремучий, кустарник колючий, кровь человечью и руно овечье.

— Помер никак! Убили Александра! Горе-то какое!

Король опустил голову и с громким стуком ткнулся слом в столешницу.

— Горе-то какое! — заблеяли министры и сановники, и тоже застучали лбами. — Горе великое!

Ну точно стадо баранов. Или мартышек, готовых повторять за вожаком все прыжки и ужимки.

Минуты три я слушал стенания и восклицания, а потом все разом прекратилось — король поднялся.