Младший вовсе был дурак

Лаврентьева последовала моему примеру, но за спину прятаться не стала, наоборот, прижалась плечом к моему плечу и указала рукой:

— Бей туда. Сосредоточься на тепле, а как почувствуешь холод, расслабься, так силе проще вырваться наружу.

Я вытянул руки, закрыл глаза и старался не думать о теплом Ленкином плече. Получалось плохо. Ее плечо буквально жгло меня, а потом неожиданно мир вспыхнул. Хорошо, глаза закрыл, как учила Лаврентьева, иначе тотчас ослеп бы.

— Молодец, — в голосе девушки звучали слезы.

Я посмотрел на Лаврентьеву, которая держалась за плечо, и сердце ухнуло в пятки.

Рука Ленки, касавшаяся моего плеча, от ключицы до локтя казалась абсолютно белой, в свете горящей двери темницы, я видел искорки льда на ее коже.

— Не важно, — Ленка направилась к дверям. — Ты молодец. Идем!

Перешагнув тлеющие остатки двери, она едва ли не побежала по темному коридору, я двинулся следом, стараясь выше поднимать колени, чтобы ни обо что не споткнуться в темноте. Коридоры оказались узкими, шириной едва ли больше метра.

Через каждые сто шагов я натыкался на развилку либо поворот, под землей выстроили настоящий лабиринт, в котором Лаврентьева неплохо ориентировалась.

В темноте я хорошо видел только белую, почти серебряную руку девушки, и чувствовал себя мучителем—садистом.

— Прости, я не хотел делать тебе больно. Не понимаю, как это произошло.

— Необходимое зло, — ответила Лена. В ее голосе я не услышал ни злости, ни обиды. — Думаешь, откуда берется твоя магия?

— Из окружающего мира. Ты концентрируешь в себе энергию, забирая тепло из всего, что тебя окружает.

Твоя температура возрастает, температура окружающего падает. Не волнуйся, руку мне подлечат, я заговорила боль, с остальным Люциус разберется.

Интересно. Я вспомнил, как после моих пиро-экспериментов озеро затянуло тонкой коркой льда. Значит, и Ленкину руку заморозил я, отняв все тепло… Магия — штука опасная.

Лаврентьева свернула в неприметный коридорчик, и я едва не упустил ее из виду. Если бы не она, я вечно блуждал бы в этом каменном лабиринте.

Да что там, если бы не Елена, я не рискнул бы использовать силу для побега. В крайнем случае, шарахнул огнем по палачам, если бы дело дошло до эшафота.

— Почему нас не охраняли? — спросил я, чтобы не чувствовать себя слишком уж виноватым и не мечтать провалиться в преисподнюю за то, что сотворил с рукой девушки.

— Считается, что из камеры сбежать невозможно: дверь выдержит прямой таран, а из подземелий только один выход, который как раз и охраняется.