— Можно просто Петя, — вырвалось у меня, — и объясните, наконец, почему и на сколько меня задержали?
— Петя Петрович, значит, — задумчиво отвечал врач, — а я Арнольд Викторович.
И тут он повернулся направо за какой-то бумажкой, так что его лицо представилось мне в профиль, и я его узнал… это был тот самый хрен, который прятался за мешками с импортным барахлом, когда мы с Аскольдом выбирал здесь джинсы. Ну и что ты теперь с этим узнаванием делать будешь? — спросило меня моё второе я.
Есть такое мнение, — ответил я ему, — что надо засунуть его, узнавание, в дальний ящик мозга, а то ещё хуже будет.
А Арнольд этот самый Шварц… Викторович то есть, опять повернулся ко мне передом и заявил буквально следующее:
— Ты, Петя, случайно угодил под экспериментальный вид излучения, исследуемый в вашем ИППАНе, и поэтому сейчас должен подвергнуться процедуре обследования на предмет последствий этого излучения.
— А почему это исследование происходит в психушке? — вырвалось у меня само собой, — а не в специализированном медицинском центре, например?
— Потому что наш психоневрологический диспансер, который ты совершенно напрасно называешь психушкой, и есть тот самый медицинский центр.
Интегрированный с ИППАНом, кстати, если ты до сих пор этого не понял.
— Хорошо, — вздохнул я, — исследуйте, только не слишком долго — у меня мать в реанимации лежит, хотелось бы к ней заехать.
— Заедешь, — пообещал Арнольд, — сейчас ты ответишь на мои вопросы, потом у тебя возьмут анализы и в конце будет ещё одна небольшая процедура.
Всё вместе часа на полтора — потом свободен.
Вопросы были дурацкими на мой скромный взгляд, среди них блистал идиотизмом такой — «были ли у вас половые контакты с лицами мужского пола?». Но я справился. Анализы тоже достаточно быстро взяли, хотя сперму, например, у меня до сих пор никто не исследовал. А заключительная процедура прошла во сне — вкололи мне в вену чего-то сильнодействующее, в результате чего я очнулся не пойми через сколько времени, но в целом чувствовал себя неплохо — был исключительно в здравом уме и трезвом рассудке.
— На этом всё, — ласково сказал мне Арнольд, — наши подозрения не подтвердились, можешь идти в больницу к матери.
— А что за подозрения-то? — хмуро уточнил я.
— Не имею права, подписку давал, — отговорился врач и опять повернулся боком.
