— Мне нужно другое тело, — наконец озвучила свои хотелки опухоль. — Иначе я умру. А ты тоже ведь умирать не хочешь, признайся?
— Конечно, — сказал я, — никто не хочет. Я подыщу тебе это другое тело. Встречаемся послезавтра на этом же месте. А пока начинай сворачиваться, чтобы я понял серьёзность твоих намерений. На полсантиметра чтоб меньше было снизу… и метастазам скомандуй, чтоб отдыхали.
— Договорились, — глухо ответила опухоль, а я успокоил, наконец, Алевтину:
— На первый раз достаточно. Послезавтра продолжим.
А тут и Сергеич подтянулся с кухни, услышав наш разговор.
— Ну чего тут, Петя? — даже Камаком меня не назвал.
— Процесс пошел, необходима еще пара посещений, — ответил я.
— Знаешь, Саша, — подала голос супруга, — мне даже как-то легче стало. А с кем это ты разговаривал, Петя?
— Не обращайте внимания, — отговорился я, — сам с собой говорил, мне так легче работать.
И на этом мы расстались, а я ещё успел забежать в сороковую больницу. Памятуя о предупреждениях Зиночки, я надел куртку с большим капюшоном, набросил этот капюшон на голову, а ещё зашел совсем не со стороны приемного покоя, а с черного хода — знал я этот метод проникновения еще со времен моей первой жизни.
Обычно-то там закрыто бывало, но два раза в день через него носили нужные в работе вещи.
Добрался до третьего этажа, в палату не полез, а попросил одного паренька в больничном халате (умный мальчик, сидел и читал книжку про электромагнитные поля) позвать маму сюда.
— А сам-то чего не пройдешь к ней? — спросил он.
— С соседками поругался, — придумал я на ходу гладкую версию, — неохота опять с ними общаться.
— Тогда это будет стоить денег, — ответил умный мальчик.
Я вытащил из кармана полтинник и сунул ему, а он через пару минут привел мать.
— Ты что-то сам на себя не похож, — сказала она, когда я отбросил капюшон с головы. — Хорошо, что ты в палату не полез — там только про тебя и разговоров было в последнее время.
— Я в курсе, — успокоил я её, — тут вот какая тема — завтра-послезавтра меня наверно в Москву пошлют.
На сколько, не знаю, может и надолго.
— Поезжай, сынок, — погладила она меня по голове, — надо, значит надо. А меня послезавтра выписывают, и я сразу в санаторий… физрук обещал проводить.
— Вот и славно, — обрадовался я, — я, когда вернусь из столицы, обязательно тебя навещу. Да, как дела-то, что-то болит?
— Всё хорошо, сынок, — успокоила она меня, — уже почти ничего.
