Сейчас у нас состоится консилиум на предмет вашего здоровья, — и я представил этих двоих, хотя, наверно, супруг ей уже рассказал о них все подробно.
— Как самочувствие? — начал диалог Антон-Палыч, похожий на Молотова, принимающего ноту о начале войны от Шуленбурга.
— Спасибо, — ответила она, — гораздо лучше, чем до того было… ну до того, как Петя первый раз пришёл.
— Где болит, показывайте, — вступил в беседу Лев-Николаич, которому я определил прозвище Берия.
Алевтина на этот раз сняла ночную рубашку и очертила область, где у нее имелись проблемы.
— Мдааа, — пробормотали как-то одновременно эти двое товарищей из сталинского Политбюро.
И я увидел, что наступает мой выход на сцену… я и вышел.
— Вы двое садитесь вон туда (и я показал на диван сбоку) и не мешайте, а ты, Алевтина (непринужденно перешел я на более близкую форму общения) ложись на бок лицом к спинке и тоже помолчи.
Как ни странно, все подчинились моим указаниям, а супруг, как и в прошлый раз сидел на кухне и не отсвечивал.
Тогда я вытащил из-под стола табурет, придвинул его вплотную к лежанке Алевтины и для начала включил свое внутреннее зрение. Получилось с полпинка… так… а опухоль-то, похоже, договороспособна — по сравнению с позавчера нижняя ее кромка приподнялась именно что на сантиметр, такое условие я и ставил. И метастазы в количестве… в количестве трех штук, вытянутые, сука, как щупальца у кальмара, приостановили свое развитие. Одна даже подсократилась на тот же сантиметр, остальные, правда, нет.
— Ну чего, — неожиданно раздался у меня в голове голос этой твари, — я так поняла, ты разобрался с новым телом. Я смотрю, ты их аж две штуки приволок — мне столько не надо.
— Это не те тела, — осадил я её, — рот на них не разевай.
— А кто это тогда?
— Две большие шишки из Москвы, вот кто. Слева Молотов, справа Берия.
— Иди-ты! — восхитилась она, — они ж давно померли.
— Во-первых, помер только Берия, его в 53-м расшлепали, а Молотов жив-здоров, хотя ему 95 лет уже…
— Надо же, — удивилась опухоль, — какой живучий, гад.
Так-то у нас мужики и до 70 в среднем не доживают.
— А во-вторых, это не фамилии, а погоняла, кои я им придумал — просто похожи чем-то они на тех товарищей… но мы с тобой отвлеклись, давай о деле…
Тут меня отвлек Молотов-Антон-Палыч:
— Что ты там бормочешь, Петр? Можно погромче? Нам тоже интересно.
— Можно, Антон Палыч, — ответил я через плечо и продолжил беседы о прекрасном.
