— Так вот, дорогуша, никаких тел я тебе не обеспечил…
— А чего ж тогда пришел? — недовольно отвечала опухоль, — срок нашего договора истекает сегодня — если ты мои условия не выполнишь, значит, и я буду считать себя свободной от всех взятых на себя обязательств.
Во как заговорила, мысленно удивился я, как юрист с многолетним стажем.
— У меня есть новое предложение, — продолжил я, — развивающее предыдущее.
— Слушаю, — откликнулась она.
— Сначала преамбула, как это принято в юридических документах.
— Валяй, — вяло согласилась опухоль, — свою амбулу.
— Как тебя зовут-то? — прежде чем продолжать, поинтересовался я, — а то неудобно общаться в безличной форме.
— Никак, — отозвалась она, — но если уж так приперло, можешь называть меня Бластома Ивановна.
Я чуть не поперхнулся, а Берия тихо переспросил у меня «она сказала Бластома Ивановна?», я ответил «да» и «не мешайте работать» и продолжил.
— Так вот, Бластома Ивановна… ты же хочешь пожить подольше, так?"
"— А кто не хочет? — согласилась она, — конечно хочу.
— Тогда сама посуди — если ты загонишь в гроб Алевтину, ты же вместе с ней и сдохнешь. Ровно в ту же минуту, так?
— Допустим, так, — с некоей натугой согласилась она.
— А это значит что?
— Что? — эхом повторила она.
— А значит это, что в смерти носителя ты никак не заинтересована, верно?
— Ну допустим верно, — опять отозвалась она с гораздо большей задержкой.
— Ну так и умерь свои амбиции — живи, короче говоря, и давай жить другим, вот и вся сказочка.
— А ты меня в покое оставишь? — поинтересовалась она, — вместе с этими твоими сталинскими министрами?
— Даю честное благородное слово, — взял под козырек я.
— Подсократись до приемлемых размеров и дай по рукам этим твоим метастазам — и никто тебя не будет трогать вплоть до естественной кончины Алевтины. Как в финале любой сказочки, короче говоря, будет — жили они долго и счастливо и умерли в один день. Договорились?
— А если я откажусь? — решила все же прозондировать почву Бластома.
— Тогда будем применять самые жесткие меры, — пообещал ей я.
— Это радио- и химио-терапии что ли? — усмехнулась она. — Так применяли уже, без особенного ущерба для меня.
— Не, дорогуша, — разуверил её я, — для тебя у меня есть кое-что покруче… показать?
— Ну покажи, — неуверенно ответила она.
Я и показал — включил свою батарейку на треть мощности и направил луч на самый край опухоли. Она заверещала через десять секунд.
— Вырубай, — заорала она в полный голос, — я согласна.
