Из полезного обнаружил одно абрикосовое дерево и два персиковых — плоды на них созрели и вполне были готовы к употреблению, сентябрь же месяц на дворе. Из живности же только какую-то землеройку увидел — она быстро скрылась в зарослях, узрев меня. Эх, райское все же место Гавайи, думал я, возвращаясь в хижину, нагруженный дарами тропическими леса. С голоду тут точно не умрешь круглый год…
Через час примерно и напарник мой явился и рассказал, что ничего полезного он на южной оконечности не обнаружил. Мы закусили абрикосами, поставили на костер котелок с водой и начали беседу о наших стратегических, так сказать, задачах.
"
"— Неделю-другую здесь посидеть можно, — это я первым вступил в диалог, — но всю жизнь, конечно, здесь не проведешь. Надо думать, как и куда мы отсюда выбираться будем.
— Я тоже задался таким вопросом, — признался Цой, — всю ночь практически размышлял, не спалось что-то…
— И чего придумал? — поинтересовался я.
— Ничего полезного, — признался он, — одна надежда на тебя осталась.
— Ладно, — тяжело вздохнул я, — попробую оправдать надежды.
Отсюда у нас, если не фантазировать, только два пути. Первый — это возвращение на большой остров и попытки обвести вокруг пальца ребят, которые нас ищут.
— А второй какой? — с некоторой надеждой спросил Цой.
— Второй это выходить на нашем катере в открытое море и ловить проходящее судно… желательно не американской юрисдикции. Там наврать что-нибудь с три короба, чтобы они сразу не сдали нас гавайским властям, а довезли до другой страны.
— Это фантастика какая-то… — обломал мои мечты Цой, — при обнаружении людей за бортом капитан обязан известить власти ближайшего порта об этом.
А ближайший порт это Гонолулу…
— А мы наврем что-нибудь про себя, — продолжил я уточнять детали своего плана, — глядишь, и прокатит…
— Ну может быть… — без излишнего энтузиазма в голосе откликнулся Цой. — Больше у тебя ничего в загашнике не осталось?
— Больше ничего… — растерянно отвечал я, — может, ты что-то добавишь?
— А вот и добавлю, — неожиданно сказал он, — мы же с тобой эти… экстрасенсы, верно?
— В каком-то смысле да…
— Вот и надо задействовать свои способности для спасения собственных задниц, верно?
— Беда только в том состоит, — ответил я, — что способности наши очень специфические — вот как, по-твоему, могут помочь мои лечебные функции?
— Надо подумать, — серьезно ответил мне он, — голова у тебя есть, вот и займи ее этим мыслями.
А что до моего дара, то я уже его задействовал, пока по острову бродил.
