Но тут третий звонок дали, занавес поехал в сторону и там появился Роман Ткачук, он же пан Владек, в роли несчастного Подсекальникова…
В антракте мы с Леночкой в буфет сходили, я по дороге вспомнил, что совсем недавно пил шампанское тут же, но с другой подругой, и загрустил. А она напротив была весела и от ее холодного тона, что был с утра, не осталось и следа."
"— Пан Владек молодец, — сообщила она, — я и не подозревала, что он может что-то сыграть, кроме глупого мужа пани Терезы.
— Что это, — возразил я, — в Бумбараше у него очень драматическая роль… да и в «Служили два товарища» он вполне достойным партнером Высоцкому выступил.
— Но Миронов, конечно, душка, — она похоже не услышала моих слов и продолжала о чем-то своем, — и талантливый, и красавец, такое редко встречается.
— Ну да, — не смог не согласиться с ней я и все же перевел разговор на более интересную тему, — расскажи лучше, кой черт занес тебя на эти галеры… в смысле в военкомат… и вообще в Советскую армию.
— Понимаешь, — грустно ответила она, — отец у меня генерал… и он всю жизнь хотел сына, а родилась я…
— И он устроил тебя в военное училище, как будто бы ты была сыном, — предположил я.
— Точно, — она выпила второй бокал с шампанским и продолжила, — так я и оказалась в конце концов в военкомате.
— Отец-то все еще служит или в отставке? — спросил я.
— Служит, — ответила она, — генералы же до 60 лет имеют право работать, а если очень нужно, то и дальше. Но хватит обо мне — давай и ты уже расскажи чего-нибудь про себя.
— Про себя я могу часами рассказывать, — отозвался я, — тема уж больно благодатная… ты лучше вопросы задавай, чтобы зря времени не терять.
— Ну держи тогда вопрос, — сказала она, — откуда ты взялся такой? Из провинции и сразу с квартирой в столице, и с Мироновым в друзьях?
Не в бровь, а в глаз угодила девица, подумал я, а вслух вот что произнес:
— Ты не поверишь, но из города Нижнереченска, из рабочего района на окраине. Сам до сих пор не пойму, как это я сюда попал…
— Ну не хочешь говорить, не надо, — вздохнула она, — звонок уже дали, пойдем на свои места.
А на сцене Подсекальников тем временем уже уяснил, что самоубиваться ему не так уж и хочется, но вмешались соседи и знакомые — как это так, обещал же, а обещания надо выполнять. А вскоре и финальная сцена на кладбище подоспела… зал аплодировал не сказать, чтобы бесконечно, но добрых четверть часа точно. Артисты раз пять на поклон выходили, больше всего аплодисментов, конечно, Миронову досталось.
