— Туго… охренеть, как… тебе не больно?..
— Хорошо… — выдыхаю я.
Боже… как хорошо… Тугое распирание и неспешное скольжение. А если учесть, что в связке с этими ощущениями работают хриплый шепот Кирилла, его запах, жадный взгляд, терзающие мои соски пальцы, то эффект получается бомбическим.
Обвивая его шею руками, прижимаюсь ртом к его колючей щеке. Глушу свои стоны его колючей щетиной.
— Тшш… — тихо в ухо, — Ромка…
Дышим оба рвано, плавно двигаясь под одеялом. Чувствую, что накатывает. Еще мгновение, и все…
— Кир-ри-и-и-иллл…
— Еб*ть… еб*ть… Настенька моя… сук-а-а-а…
Кажется, наш оргазм одновременный, меня скручивает узлом, но Кир успевает вытащить в последний момент.
Лежим, обнявшись, как склеенные. Меня эмоции душат, среди которых злость и обида главенствуют.
— Как ты мог?! — щипаю изо всех сил.
Молчит. Терпит, даже не дергается.
— Как мог поверить, что я после тебя с кем-нибудь смогу?!
И снова в ответ тишина. Только крепче к себе прижимает. Губами по волосам водит.
— Я не давала повода! — шиплю, запоздало вспоминая, что видимость своей успешности у парней я создавала вполне успешно.
— А Дима? С ним как? — спрашивает еле слышно, — тоже не смогла?
— Ни с кем не смогла!
— Серьезно?! — отстранившись, впивается в меня ошарашенным взглядом, — Насть, это правда?..
— Я такая дура!.. Надо было с кем-нибудь…
— Не надо, Насть!.. Пожалуйста!.. Ты обещала, что я у тебя единственным буду. Будь любезна, обещания свои выполнять!
Уткнувшись лбом в его грудь, смеюсь сквозь слезы.
Я ведь правда ему это обещала, помнит, сволочь!
В этот момент в кроватке начинает копошиться Ромаш. Замерев, мы со страхом смотрим друг другу в глаза.
— Где мои трусы, Кир?
Сунув руку под подушку, он достает оттуда розовый клочок ткани.
— Вот.
— Извращенец, — шиплю я, ныряя с головой под одеяло.
Быстро одеваюсь, размазывая майкой сперму Греховцева по бедрам и животу. Тянусь к брошенному в кресло халату. Накидываю на плечи и вижу, как сын смотрит на нас с Киром сонными глазками.
— Доброе утро, Ром…
— Пивет, Килил…
— Папа, — поправляет по привычке.
— Пивет, папа.
— Как спалось? — спрашивает он вдруг осипшим голосом.
Ромка шустро выбирается из кроватки и бежит к отцу на диван. Слава Богу, тот успел надеть трусы.
Поцеловав его в лоб, я завязываю поясок халатика.
— Кашу сварю, — говорю Киру, прежде чем выйти из комнаты.
Умываюсь в ванной, чищу зубы, мельком поглядывая на свое отражение. Ни разу себя еще такой не видела.
