Смотрит на меня всего, с ног до головы, будто глазам своим не верит. Затем, протянув руку, касается пальцами моих волос. У меня от удовольствия глаза закатываются.
Бля… приятно как!
Потом ладошкой по щеке проводит, а я как кошак об нее мордой тереться начинаю. Настя беззвучно смеется.
— С Кариной точно все? Мне сегодня так не показалось.
— Точно, Насть. Она с Маришкой в гости навязалась. Больше такого не повторится. Надо было раньше своим рассказать.
— Почему вы расстались?
Глубоко вздохнув, задираю лицо к потолку.
Пздц, о чувствах сложно говорить.
— Потому что не хотел спать с одной, а представлять на ее месте другую.
— Случалось? — еле слышно, впивается в меня глазами.
— Не раз, — рублю правду — матку и добавляю то, о чем не признавался никогда даже себе самому, — даже в Москве.
Настя отводит взгляд, а потом вдруг резко переворачивается на живот и прячет лицо в подушке. Я накрываю ее собой. Зарываюсь носом в волосы. Дышу. Дышу ею жадно и надышаться не могу.
— Прости, Насть… хотя бы попытайся…
— Я попробую.
У нее получится. Нормально все будет, я верю. Перевезу их в свою квартиру, у Ромаша комната своя будет, Настю со временем на Загс уболтаю. Пусть тоже Греховцевой будет. Когда-то ведь она мечтала. Только…
— Насть…
— Ммм?..
— С Артуром же у тебя ничего? Ты же правду тогда сказала?
Она поворачивает ко мне голову. Серьезно смотрит в глаза.
— Ничего. Ни разу не было.
— Спасибо, — выдыхаю, сгребая ее в объятия.
Глава 54
Всю ночь я почти не сплю. Проваливаюсь в сон только к утру, а просыпаюсь от жары.
Душно и непривычно тесно. В шею дышит Кир, одной рукой прижимая меня к себе, а пальцами второй ощупывая шрам от кесарева сечения.
Я не двигаюсь лишь мгновение, но, сообразив, что именно он делает, пытаюсь увернуться от его руки.
— Блин, Кирилл… Зачем?..
— Больно?
— Нет, конечно, — пытаюсь отшутиться, — это просто шрам.
— Тогда больно было?
Вспоминаю тот весенний день. Все началось внезапно, хотя уже с утра я чувствовала себя неважно. Решила тогда, что съела что-то не то.
А потом резкая режущая боль, кровотечение и отсутствие движение плода. Да, было ужасно больно, но еще больше — страшно. Хорошо, что дома был Лешка. Он вызвал скорую. А я, сидя на корточках у порога, зачем-то набрала Кира. Трубку взяла Карина, сказала, что он в душе и пообещала, что передаст ему, что я звонила. Дескать, если захочет, перезвонит.
Потом начался кромешный ад. Скорая, экстренная операция, реанимация. Я вспомнила о своем звонке лишь через несколько дней.
