Быть с тобой хочу… во всех, бл*дь смыслах…
— Карина… вы помиритесь…
— Нет. Выбрось из головы. Бред…
— Я тебе не верю.
Вот в чем дело. Запрокинув голову к потолку, как дурак, лыблюсь. Доверие вернуть всяко проще, чем чувства. Они ведь есть? Не разлюбила?..
А доверять она мне будет. Зубами право быть с ней выгрызу.
— Если второго заделаю, поверишь?
— Только попробуй, Греховцев…
Поддеваю ее под попу и под тонкий вскрик, прижимаю к стене. В глаза смотрю. Хочу, чтобы верила.
— Размотало меня, Настя. Ясно тебе? Подчистую… Ни с кем так не было.
Слушает. Плакать перестает. Замедленно моргает, потом взгляд на губы опускает.
— Не верится что-то… Русским языком скажи.
Каким русским, бл*дь?! «Я тебя люблю»? Я хрень эту Карине впаривал. А это не одно и то же.
— То, что ты думаешь, Настя!.. Да! Насмерть. Я тобой насквозь пропитался… Как нарик… хочу еще и еще…
Кажись, верит. Взгляд такой осмысленный становится, жесткий.
— Ты предал.
— Согласен. Накажи. Только не гони… сдохну…
Вцепившись друг в друга, начинаем целоваться.
Урывками, короткими касаниями, больше похожими на легкие укусы. Сталкиваемся носами, языками друг друга жалим. Прихватив мою нижнюю губу, Настя вонзается в нее зубами.
Больно. Адреналин бьет в голову. Слизав кровь, впиваюсь в нее по-настоящему. Она целует. Сама отвечает! Стонет так красиво, губу мою прикушенную языком ласкает.
У меня яйца от желания вставить ей поджимаются. Давно такого не испытывал. Считай, с той турбазы.
Удерживая ее вес одной рукой, второй направляю в нее ствол.
Так туго, что искры из глаз. Охренеть…
— Один раз? — спрашиваю между поцелуями, — не повториться больше?
— Заткнись, Кир… умоляю… еще…
О, да-а!.. «Еще» — какое ох*енное слово!
Двигаюсь в ней размеренно, не спеша, хочу видеть лицо, когда кончать будет, стоны ее пить хочу…
Бл*дь… бл*дь… душа наизнанку… Любовь, да?.. Не иначе, она…
— Настя… — дышу ей в рот.
— Ты так смотришь, Кир… я улетаю от этого…
— Лети, моя сладкая… давай…
Выхожу из нее едва ли не полностью, и резко врезаюсь до упора.
Денежка распахивает глаза и начинает кончать. Стонет, я рычу с ней в унисон, потому от спазмов тугих кайф ловлю неземной.
Но замираю… не двигаюсь, иначе в нее кончу… реально будет Ромке братан.
Затихает. Обмякает в моих руках. На губах слабая улыбка.
— Давай… ты теперь.
Молча кивнув, беру ее, пока не накрывает с головой. Потом стоим, вжавшись друг в друга, пока от холода колотить не начинает.
