Встает на цыпочки и обвивает шею одной рукой. У меня от этого ее жеста короткое замыкание случается. Заключаю ее в объятия и отрываю от пола.
— Кир… — пищит жалобно, — цветы…
— О, бл*дь! Настя, прости… крыша едет.
— Ты меня пугаешь, — ворчит, уходя на кухню с букетом.
Терпеливо жду у порога, пока они оденутся, пока Ромаш решит, какая из его игрушек достойна сегодня пойти с ним в гости. Потом, пока все вместе едем в мою хату, заказываю доставку еды на дом.
Понимая, что Насте, скорее всего, не очень приятно будет находиться там после Карины, вчера заказал клининг с указанием собрать все до единой женские вещи в коробки.
Собралось немало и уже отправилось с курьером на адрес родителей Карины.
Не хочу, чтобы каждый день заезжала сама то за шампунем, то за браслетом.
— Какой этаж? — спрашивает Настя, заходя в подъезд.
— Десятый.
— Ого! Удобно?
— Нормально. Привыкните.
Никак мой намек не комментирует. Заходим в лифт. Настена смотрит в табло, сидящий у меня на руках Ромаш, крутит головой по сторонам.
Я и сам немного нервничаю. Момент для меня волнительный. Семью домой веду.
Глава 56
У меня слов нет. Шикарная квартира. По площади как пять моих однушек. Комнат немного — кухня, гостиная и две спальни, но все они просторные, светлые и с высокими потолками. Видно, что куплена недавно, потому что обжитой не выглядит. Не на всех окнах занавески и на кухне совсем мало посуды.
— Ну, как? — спрашивает Кир, следуя за мной по пятам из комнаты в комнату.
— Хорошая квартира, — отвечаю честно, — но неуютная.
Наверное, он решает, что это камушек в огород Карины, потому что, вдруг хитро улыбнувшись, разводит руками в стороны.
— На тебя вся надежда, Настен…
— Даже не знаю, — прохожу вглубь кухни, — работы непочатый край.
Слышу за спиной шаги, а в следующее мгновение на моей талии смыкаются руки Кирилла.
— Никогда бы не подумал, что так скучал по твоему вредному характеру.
— Я не вредничаю, Кир, — едва не задыхаюсь в тесных объятиях, — я… осторожничаю…
— Я тороплюсь?
— Да… Ты меня пугаешь…
Слишком много событий и перемен в нашей с Ромкой устоявшейся жизни.
Я еще не успела привыкнуть к тому, что мой сын заимел родного отца, как этот самый отец уже залез в мою постель.
— Испугать Денежку дорогого стоит, — усмехается в ухо.
— Я уже давно не та Денежка, которой ты меня помнишь, Кир.
— Я вижу и… мне ее не хватает…
— Услышать, что Греховцеву не хватает Денежки — дорогого стоит, — со смехом переиначиваю его фразу.
