Обходит меня, когда я останавливаюсь у двери, и вынимает ключи.
— Ты его на свидания всегда с собой берешь? Не мешает он там тебе?
Делает вид, что не слышит. Открывает квартиру и отходит в сторону, пропуская нас с Ромашом вперед. Заходит следом и пытается забрать его у меня."
"— Я донесу до комнаты.
— Я сама. Отдай, Кир!
— Я. Сказал. Донесу.
Смотрит на меня почти черными глазищами и краснеет от злости. Меня тоже выворачивает, но я, бл*дь, держусь! Только из-за сына!
Скидываю с ног кроссы и иду с Ромкой в комнату.
Настя след в след за мной. Зажигает небольшой торшер и показывает мне, куда его положить.
Я аккуратно укладываю сына и делаю шаг назад.
— Спасибо, Кирилл. До свидания, — шипит змея.
Скидывает свою куртку в кресло и наклоняется над Ромкой. Я стою сзади как истукан. Киплю, бл*дь. Потому что стерва. Потому что чувствую потребность выплеснуть на нее всю ярость, что варится внутри. Потому что не хочу нести это домой к Карине, которую это вообще не касается.
— Дверь захлопни, когда уходить будешь.
— Я не тороплюсь.
Зыркнув на меня через плечо, раздевает спящего сына. Сначала освобождает его от куртки, затем — от комбинезона, сапог и шапки. Я жду неизвестно чего.
Объяснения?.. Оправданий ее? Почему, мать вашу, мой сын ездит в машине Рокотова? Почему, бл*дь… где они были вообще? Почему я не имею права знать, где и как проводит время мой ребенок?!
Прикрыв его углом покрывала, Настя идет из комнаты, захватив ворох верхней одежды. Я, бросив на Ромку взгляд — за ней.
— Зачем пришел? — спрашивает, сложив руки на груди.
— Ребенка увидеть.
— Увидел? До свидания.
У меня от злости в глазах красные круги расплываются. Руки чешутся схватить и вытрясти из нее душу. А она стоит холодная как статуя, на лице ни единой эмоции, и взгляд покрылся коркой льда.
Телефон в ее куртке начинает звонить. Она вынимает его из кармана и отвечает.
— Да, Артур… все нормально, потом поговорим, хорошо? — отключается и кладет его на комод.
— Зачем ты вывалил на него наше дерьмо? — спрашивает с вызовом.
— Какое дерьмо? — переспрашиваю, не веря своим ушам.
Наш ребенок дерьмо? Ромка?..
— Дерьмо, которое было между нами!
Как смачный харчок в рожу. Я даже теряюсь на секунду. Как имбицил стою и моргаю. Дерьмо?.. Мы вместе горели заживо… Она же, сука, в любви клялась, плакала…
Дерьмо?..
— Заткнись, Денежка.
— Заткнусь. Больше ни слова от меня не услышишь, — чеканит слова, — но и ты не смей лезть в МОЮ жизнь.
Все затворы срывает нахрен.
