Да, пошла на контакт с моей семьей, не препятствует в оформлении новых доков для Ромки, но ведет себя так, будто это нужно больше мне, нежели ей.
Словно одолжение делает.
Я так не хочу. Мне нужно если не дружеское с ней общение, то хотя бы простое человеческое. Я хочу, чтобы она рассказала, как жила одна, как справлялась.
Я хочу знать про реанимацию! Про больницы, из которых они почти год не вылезали.
Бл*дь, звучит, как абсурд, но мне ее катастрофически мало!
Звонит телефон, машинально приняв вызов, подношу его к уху.
— Да…
— Кирилл! Я не понимаю, ты сказал, что уже подъезжаешь! Я два раза ужин грела!
— Еду, да… сейчас буду…
Отключаюсь и дожидаюсь, пока Рокотов свалит из этого двора, только после этого уезжаю сам.
Карина встречает в прихожей. Босая, в маленьком халатике и с заплаканными глазами.
— Где ты был, Кир?
— У Ромки.
Закрыв рот ладошкой, она судорожно затягивается воздухом. Бл*дь, быть скандалу.
— Ты опять ездил к ней?
— К сыну, Карина, — отвечаю ровно.
Раздеваюсь, вешаю куртку в шкаф, снимаю обувь и прохожу мимо нее в ванную.
— Ты на часы смотрел? Какой сын? Уже полночь!
— Не начинай, пожалуйста… Давай поедим, я голодный.
— Кирилл! — взвизгивает она как ультразвук, — ты думаешь, я буду терпеть, пока ты к ней будешь таскаться?
— Ты че несешь? Куда я таскаюсь?..
Но Карину уже не остановить. Широко открывая рот, она начинает рыдать.
— Как ты… Боже, ты не понимаешь…
— Чего?
— Кирилл… в какое ты ставишь меня положение?.. Представь себя на моем месте! Я вся на нервах, Кир! Я постоянно думаю, где ты, с кем.
Я постоянно тебя жду! Зачем ты туда вообще ходишь?
— Он мой ребенок!
— Зачем ты привязываешься к нему? Я не понимаю… — ревет она, — Кирилл, плати алименты и все! Так все делают!
Беру ее за плечи и заставляю смотреть в глаза. Она как пьяная, взгляд плывет, губы мелко трясутся.
— Я не буду так делать, Карина. Я хочу, чтобы ты это поняла сразу.
Он будет называть отцом меня, а не… Артура…
— Ки-и-ир… Зачем?.
. Я рожу тебе ребенка, хочешь? Нашего с тобой… Самого лучшего, самого любимого…
— Хоть десять, Карина. Ромка навсегда останется моим первенцем.
Выдернувшись, она толкает меня в грудь и убегает в комнату. А я иду на кухню, потому что, в самом деле зверски голоден.
В одиночестве съедаю ресторанную еду, потом наливаю себе вискаря. Пью, пока не начинает развязываться узел в груди. Открываю зачем-то последнее сообщение Насти. Перечитываю несколько раз.
