Ну, какой смысл молчать? Да я и сам за вас могу рассказать, тут ведь ясно все! И доказательства железные. Ну, может, только каких-то деталей не хватает…
Артем поднял голову. Лицо его в этот момент выглядело неожиданно постаревшим и безжизненным.
– Дайте воды… – попросил он.
Арсентьев протянул ему графин. Артем сделал несколько глотков, вернул графин и тихо сказал:
– Мне просто деньги были нужны, я попал сильно.
– Куда ты попал? – всполошилась Людмила. – Что происходит, в конце концов?! Артем, что ты натворил? Откуда у тебя деньги?
– Эти деньги ваш брат похитил у Вячеслава Колесникова, предварительно ударив его по голове и столкнув в воду, – пояснил Арсентьев.
Людмила ахнула и с ужасом посмотрела на брата. Потом обвела взглядом остальных и быстро заговорила:"
"– Да нет, нет, этого просто не может быть, вы ошиблись! Кто вам такое сказал? Не мог Артем этого сделать! Он, может быть… Может быть, и правда хотел украсть деньги, но пытаться убить… Артем, ну, скажи же ты им, что ты молчишь, как пень! – Людмила подскочила к брату, схватила его за грудки и принялась трясти.
Артем не сопротивлялся, покорно свесив руки, и продолжал молчать.
– Отойдите, пожалуйста, – строго произнес Арсентьев, обращаясь к Людмиле. – Это все уже выяснено, и выяснено достоверно. Да он и сам не отрицает. Верно? – Капитан посмотрел на Артема.
– Это что же, Вячеслав вам сказал, что это он? – не успокаивалась Людмила.
– Да он его, наверное, перепутал просто! Он же его видел-то всего несколько раз, мельком!
При упоминании имени Вячеслава Артем вздрогнул.
– Увы, Людмила Анатольевна, никакой ошибки нет, – покачал головой Арсентьев. – Все было так, как я сказал. Ну что, подробности ты сам расскажешь? – посмотрел он на Артема.
– Расскажу, – медленно произнес тот со вздохом, – только пусть Людмила уйдет.
Людмила снова ахнула и запротестовала, но Артем упрямо твердил:
– Пускай уйдет, при ней ничего говорить не стану!
– Вы потом все узнаете, – извиняющимся тоном обратилась я к Людмиле.
Арсентьев вызвал своего помощника, и тот повел расстроенную, заплаканную Людмилу в соседнюю комнату.
– Что, стыдно, что ль, стало? – усмехнулся Арсентьев, глядя на Омельченко-младшего. – Ладно, говори давай.
* * *Артему Омельченко, в сущности, предстояло стать благополучным и воспитанным парнем.
