Мне душу рвет чужая боль

– А ты что, клоун, чтобы нам не скучать? – спросил бритоголовый здоровяк с крылатым драконом на груди.

Свежая еще наколка и такого же дерьмового качества, как и ее обладатель.

– Я майор Комов, если это кому-то интересно, – с агрессивной иронией посмотрел на него Федот.

– Ты, случайно, не прокурор, что все время спрашиваешь?

– Ну, ты гонишь!.. Я Толян, я из постовой, и мне плевать, что ты майор…

– А в хате на пол плевать нельзя, – покачал головой Комов.

– Ты чо, учить меня будешь? – с оголтелым нахрапом спросил, поднимаясь, Толян.

– А если на пол плевать нельзя, значит, ты в душу себе плюнул. Твоя фамилия, случайно, не Заплеванный? А то я знал одного сержанта из ППС. Тоже из деревни приехал, такой же люмпен, …ля, пролетарий…

– Такое же быдло, говорю.

Увы, но именно из-за таких «семейных» уродов, как Толян, в народе и не любят милицию. Из-за неимения лучшего кадровикам приходилось порой принимать на службу таких вот кретинов, которые от классических уголовников отличались только тем, что умели скрытничать, не выставляли напоказ свои шкурные душонки.

Кто-то себя на службе не щадит в борьбе с криминалом, а кто-то сам преступность разводит, злоупотребляя своим положением, обирая случайных прохожих и бабок с диких базарчиков… И не удивительно, что тюремные камеры забиты такими уродами, как Толян. Оборотней выявляют, сажают, а они, собираясь в большинство, пытаются насаждать в «бэсовских» камерах уголовные порядки, о которых имеют искреннее, но смутное представление.

– Кто быдло? – взревел Толян.

– Ты быдло, – в упор глядя на него, сказал Комов.

– Ты, майор, что-то путаешь! – еще круче набычился тот. – Ты уже не майор!

– То майор, то не майор… Ты сам кто по званию?

Комов ударил так быстро, что никто ничего даже не заметил. И Толян даже не закричал: боль была настолько сильной, что у него заклинило в голосовых связках. Это нужно было уметь – ударить в живот под селезенку так, чтобы отбить левую почку. Федот умел…

Он подождал, пока Толян придет в себя и встанет с корточек. И с ласковой улыбкой спросил:

– Так кто ты у нас по званию?

– Сержант патрульно-постовой службы Анисимов…

Комов подошел ко второму обладателю китайских орнаментов.

И так глянул на него, что тот не смог усидеть на месте, медленно поднялся с пятой точки.

– Ты кто такой, малеванный?

– Старшина… Старшина вневедомственной охраны Морошко.

– Застегнись, Морошко.

Парень сначала схватился пальцами за кадык и только затем до него дошло, что нам нет рубашки.

– А ты оденься.