Мне душу рвет чужая боль

Решил к брату съездить, ну, заодно к вам заглянуть…

– Ну и что, нашел Трутнева?

– Нет. Ваша жена сказала, что его здесь не было…

– А мне что моя жена скажет? – Степан в упор посмотрел на Жанну.

Но та, хоть и была смущена и расстроена, выдержала его взгляд.

– Не надо на меня так смотреть. Если бы я его здесь увидела, я бы тебе сразу об этом сказала…

– А он что, знал номер твоего телефона? Мог позвонить?

– Нет, конечно… Ты же знаешь, как я его ненавижу…

– Ненавидит, – подтвердил Степан, обращаясь к Соломатину.

 – Да он не такой дурак, чтобы к нам сунуться…

– От этого гада всего можно ждать.

– Как ты сказал? – встрепенулся Степан. – От этого гада?

– Да, от этого гада. А что?

– Двух часовых убил?

– Да, они с лесоповала сбежали. Холодно было, часовые в сторожку зашли погреться, там они их тепленькими и взяли… Где их только не искали, бесполезно…

– Часовые с автоматами были?

– И преступники ушли с оружием.

– Какой системы автомат? «АКМ» или «АК-74»…

– «АКМ»… Зона дальняя, туда «семьдесят четвертные» не дошли…

– Ну да, два автомата…

– Какая кувалда? – Соломатин смотрел на Степана как на сумасшедшего.

Видимо, потому что глаза у него блестели, как у одержимого.

– Кувалду они здесь нашли… А я-то думаю, кто это мне перчатку мог бросить…

– А о том, майор, что твой Трутнев может быть где-то здесь… Если ты не знаешь, я тебе объясню…

Степан стал рассказывать о дерзких нападениях на инкассаторов. Майор внимательно его слушал.

Свет в узницу просачивался через отдушину под потолком, глаза спросонья медленно привыкали к сумраку.

Валентин уже мог видеть своего сокамерника. Незнакомый тип с нахальными глазками на узком, вытянутом вниз и вперед лице. Застывшая ухмылка, беспокойные руки – он беспрестанно разминал подушечки пальцев, тем самым пытаясь их расслабить.

Мебели в застенке не было, ни доски, ни дерюжки. Парень сидел на корточках, опираясь спиной о стенку. Ту же примерно позу принял и Валентин. Он знал, что такое зона, знал, как нужно обходиться без стульев и табуреток.

– Ты чо, под своего косишь? – презрительно оттопырив губу, спросил парень.

Его манеры, его язык выдавали в нем бывалого уголовника. А исходящая от него агрессия заставила Валентина почувствовать себя в настоящей тюремной камере с коварными и злыми урками. Но страха не было, ведь сила была на его стороне: что мог поделать с ним одинокий гоблин…

– Под кого под своего?

– Где, в петушатнике?

– А что, петухи не люди? – озлобленно спросил Валентин.