Мне душу рвет чужая боль

Он сам Артура опознал… Ему ориентировку показали, а он Артура опознал… Он мне и раньше про него говорил, а меня не торкнуло… Он с Трутневым в одной камере на Бутырке сидел. Артур фактически его опустил. Ну, сам знаешь, как это бывает… По идее, Шведов должен его ненавидеть, но мало ли что, вдруг Артур ему заплатил хорошо. Денег у него сейчас много… Я в прокуратуру послал, за постановлением на обыск, на всякий случай, деньги у Шведова поищем…

– Мало ли кто с этим ублюдком сидел.

– Да, но с Лоскутовым он точно не сидел.

– Вот я и спрашиваю, почему?.. Избили его сильно. Кто, не говорит… То есть когда его задерживали, он говорил про каких-то козлов, даже просил разобраться с ними. А со мной дурака валяет, дескать, ничего не было. И кто избил его, не говорит…

– Все это, по меньшей мере, странно.

– Вот и я о том же… Знает он что-то про Артурчика.

– Так в чем же дело?

– Да вот, дал ему время подумать. В камере он сейчас… Чуток подожду и снова за него возьмусь. Слазить с него нельзя…

– Я так понимаю, ты с ним в контрах…

– Ну, любви большой нет, это верно…

– Может, я с ним поговорю?

– Если есть желание, то я только «за».

Сначала Комов рассказал Степану все, что знал про Шведова, и только затем распорядился доставить задержанного к себе в кабинет.

Сидевший за столом мужчина смотрелся так же внушительно, как и майор Комов. И энергетика у него мощная, подавляющая. Но взгляд у него совсем не жесткий, даже теплота в нем какая-то.

Но вот взгляд его вдруг затуманился, затем покрылся изморосью и в конце концов заледенел. И тогда на стол перед Валентином легла плотная пачка фотографий. Расстрелянные инкассаторы, кровь, смерть… Жуткие картинки. Валентина хватило только на половину пачки, остальное он отложил в сторону.

– Ты смотри, смотри, – мягко потребовал подполковник Круча.

– Да чего смотреть? И так ясно…

– Что ясно? Это все Артур сделал. Артур Трутнев.

– Он и дальше убивать будет…

– Я здесь ни при чем.

– Ты должен нам помочь остановить Трутнева.

– Я бы и сам его остановил, – хищно усмехнулся Валентин.

Он и сам был бы рад встретиться с Артурчиком на узкой дорожке. Уж он бы спросил с него за все… Не дрогнула бы у него рука.