Мне душу рвет чужая боль

Даже если бы пришлось биться с ним смертным боем на потеху толпе, он бы не остановился…

– Но как его найти, я не знаю…

Круча внимательно смотрел на него, как будто что-то читал в его глазах.

– Давай вместе его искать?

– Начнем с Лоскутова.

– Не знаю такого, – поспешил откреститься Валентин.

Мотать срок за убийство ему совсем не улыбалось.

– Знаешь… Я вижу, что знаешь…

Подполковник продолжал смотреть на него, и Валентин вдруг осознал, что ему действительно все известно.

– Знаешь, знаешь… Еще раз на эти снимки посмотри.

Валентин глянул на фотографии и почувствовал страшное дыхание смерти, от чего на голове вдруг вздыбились волосы. Его охватил страх, в душе образовалась пустота.

– Это все твой Артурчик. И твой Лоскутов.

– Тем более… Где сейчас Лоскутов?

– Не знаю… Не скажу… Не могу сказать…

– Почему?.. Пойми, это не человек, это нелюдь, и если ты поможешь нам его поймать, ты спасешь многие жизни…

– Нелюдь?!. Митюха тоже был нелюдем. А потом вдруг оказалось, что он человек, и с гражданскими правами…

– Митюха, Митюха… Это Сколыхов который?.

– Он в твою девушку стрелял…

– Лоскут сказал, что да, Сколыхов стрелял… Но я уверен…

Спохватившись, Валентин закусил язык. Но милицейский подполковник уже «поймал воробья».

– Когда ты с Лоскутовым разговаривал…

Валентин перегибал палку, но зря он думал, что Круча выйдет из себя. Он смотрел на него по-отечески жестко и по-матерински терпеливо.

– Ты меня не обманешь… И себя не обманешь. Если ты не поможешь нам взять Лоскутова, он и его банда будут убивать дальше.

Спокойный, но по-мужски суровый упрек в его словах задел Валентина.

– Лоскут уже никого не сможет убить.

– Почему? – заинтригованно посмотрел на него Круча.

– Нет его больше. Весь вышел. Ногами вперед.

– И давно это случилось?

– У тебя синяк под глазом, губа разбита… Ты дрался с Лоскутовым?

– Я знаю, ты хороший боец.

– А почему его? Может, я вообще… Если ты его убил, я тебе слова против не скажу. Более того, сделаю все, чтобы ты избежал ответственности. Где надо, подчистим, где можно, там спишем на обстоятельства… Ты мне расскажи, как все было, а я тебе скажу, что можно придумать…

Валентин знал, на что способны менты в своем стремлении выбить правду или выдать желаемое за действительное. Но Круче он почему-то поверил.