Онлайн-библиотека книг
Подношу ладонь к лицу и даже в полумраке замечаю на неё небольшое мокрое пятно.
— Ты течёшь… — цежу сквозь зубы.
Отчего-то этот факт только сильнее злит меня. Злит и возбуждает.
Снова шлёпаю её между ног, а потом сразу провожу пальцем по припухшим складкам. Твою мать! Они мокрые. Скользкие. И до неприличия горячие!
— Ты этого добивалась, да?! — рычу, теряя последнее самообладание. — Ты ради этого мне виагру подмешала, правда, Полина?
Она отчаянно мотает головой, но ей меня не обмануть!
Я вижу, чего она хочет.
Больше не церемонясь, я проникаю пальцем между обильно смазанных соками складок и задеваю вход. Полина вздрагивает и мычит. Но меня не остановить! Резко проникаю глубже, и по позвонкам пробегает электрический ток. Её киска охрененно горячая и влажная. Я чуть не захлёбываюсь слюнями, вспоминая её вкус.
Потом, продолжая держать сестру одной рукой, расстёгиваю ширинку на брюках и высвобождаю болезненно пульсирующий возбуждением член. Твёрдый как палка, он воинственно устремляется прямо к её щели.
Тело начинает жить своей жизнью, дикое желание подчиняет остатки разума.
Резко развожу в стороны её ноги и, обхватив стояк за основание, пристраиваю его к её дерзко текущему входу.
Я шлю всё на хер. Мне нужна она. Я хочу её как никого и никогда в своей жизни!
И теперь, после стольких недель одержимого сумасшествия, я, наконец, получу желаемое!
Глава 46
Полина"
"Прижимаюсь полыхающими алым щеками к прохладной простыне. Моё тело горит! Особенно пятая точка, которую словно перцем чили полили… Хватаю губами воздух, ощущая себя расплавленным воском в прогорающей свече.
Живот подрагивает от острых спазмов. При каждом толчке его пальцев я ощущаю, как между ног растекается предательская влага.
В глазах всё ещё стоят слёзы…
Мне нечем дышать!
Осознание того, что Даня только что сделал со мной больно ударяет по самооценке. Хочется выть в голос! Хочется проклинать его за такое унижение! Пока он шлёпал меня, было жутко больно и стыдно, но от близости его тела, от его запаха… я тряслась не только от боли… Невыносимо острое, пронзающее лоно возбуждение заставляло его увлажняться.
Я не хотела этого! Всевышний мне свидетель! Меньше всего в тот момент я хотела возбуждаться!
Но ощущение собственного подчинённого положения и невозможности сопротивляться, до предела обострило рецепторы. Я не смогла сопротивляться собственным инстинктам, чему-то животному, что, вопреки воле, желало подчиниться более сильному самцу.
