Мне ее нельзя (СИ)

Это не любовь! Это что-то за гранью! Так не ведут себя здоровые люди… С нами явно что-то не так.

Закусываю губы, и глубоко дышу, пытаясь взять себя в руки.

Что он, вообще, за человек? Он же всё ещё думает, что я его сестра! Как он мог? Кажется, во время секса он так и называл меня: «сестрёнка». Жесть… это всё сплошная грязная и дикая жесть…

Открываю глаза, окончательно просыпаясь.

Я знаю, что мне предстоит посмотреть ему в глаза. Как бы там ни было, нам придётся поговорить… Вчера он был пьян, да ещё и под действием возбудителя, с которым я явно переборщила.

В груди болезненно тянет. Будто к ней привязали тяжёлый камень и бросили меня в воду. Я ухожу всё глубже и глубже. Задыхаюсь, барахтаюсь, но никак не могу его сбросить.

Мои игры, моя месть зашла слишком далеко. Нужно сказать ему. Мне нужно признаться…

Делаю глубокий вдох и шепчу:

— Даня…

В ответ — тишина.

Прислушиваюсь. Его дыхания не слышно…

Тогда, набравшись смелости, я оборачиваюсь.

В кровати никого нет.

Сердце сжимается сильнее. Он что… ушёл? Просто свалил после всего, что было?!

Стискиваю зубы, приподнимаясь в постели.

Меня всю корёжит. Всё тело болит…

Тянусь вниз за футболкой и натягиваю её на обнажённое тело.

Между ног всё стянуто. Боже… кажется, вчера он ни в чём себе не отказывал. Иду в душ, чувствуя, как липнут друг к другу бёдра.

Делаю воду настолько горячей, что с трудом могу терпеть.

Встаю под струи и яростно тру себя мочалкой. Кожа быстро розовеет, а через десять минут начинает скрипеть. Я смываю с себя его сперму, потом повторяю процедуру.

Ещё и ещё, до тех пор, пока на бёдрах не образуются ссадины.

Душ смывает не только грязь. Быстрые струи уносят с собой и мои слёзы…

Мне больно. Не только физически. Но и душевно. Каждый раз сталкиваясь с Даней я будто ступаю по острым осколкам своей прежней «я». Смелой, самодостаточной, весёлой… Господи, что же со мной стало? Как я могла позволить себе так сумасшедше влюбиться в него? В какой момент я отдала ему своё сердце? В какой момент он… разбил его?

Стискиваю зубы, стараясь хоть на секунду абстрагироваться.

Кто я для него? Игрушка? Запретный плод, в который он так долго не мог вонзить свои ненасытные зубы? Неужели он хотел меня только потому, что я была недоступна? Играл, дразнил… А теперь, когда получил желаемое, быстро потерял интерес, и… просто уехал?

Я больше так не могу. Я не хочу думать и гадать. Я… должна спросить напрямую. Пусть я снова перешагну через гордость. Пусть это будет слабостью в его глазах.