Мне и так хорошо

К девчонке они относятся с трепетом. Не дают ей шагу от них ступить. Старуха сказала, что их внучка больна, и ей нельзя ни бегать, ни прыгать. Это вполне может быть правдой. Девочка на самом деле выглядит не очень здоровой.

– Знаю, – подтвердила я. – Больше тебе ничего не бросилось в глаза?

– Вроде нет, но в следующий раз я попробую разговорить их внучку, – сказал Пашка. – В следующий раз…

– Не будет следующего раза, – сказала я. – Если они те, кем я их считаю, то тебе больше не стоит им надоедать. Ладно, Павел Алексеевич, спасибо тебе за все.

Можно мне пригласить тебя в кафе?

– Не надо, – ответил Пашка. – Если я тебе больше не нужен, то я вернусь к друзьям. У нас там кое-что намечается.

Мне так хотелось спросить, что же там у них намечается, но Павел Алексеевич принял такой важный и взрослый вид, что мне почему-то показалось, что я могу оскорбить его своим вопросом.

– Понятно, – ответила я. – Если что, приходи.

Мы простились в кустах возле моего дома. На душе было как-то не спокойно, и я топталась на месте, не понимая, что мне следует делать дальше.

Уже через несколько секунд я пожалела о том, что втравила Пашку в эту историю. Не надо было этого делать. Мне надлежало бы самой во всем разобраться и не подставлять под удар малолетнего ребенка. Вот дура! Какая же я дура!

Терзания переросли в панику и я, продолжая стоять все в тех же кустах, не знала, что делать и куда податься, чтобы хоть как-то разгрузить голову. Мне не хотелось снова бродить по улицам, но и домой идти не хотелось.

Куда же мне деться?

– Иди домой, – прозвучало в моей голове.

Я узнала голос Дакоты.

– Лучше в клуб, – вмешалась Аза. – Очень уж хочется поплясать.

– Нам сейчас не до танцев, – устало сказала Бриллиант. – У нас полно неотложных дел. Иди домой."

"И я пошла домой. Уставшая, злая и совершенно потерянная, я поднялась на свой этаж и первым делом осторожно, на цыпочках подкралась к соседской двери. Прислушавшись и не услышав ничего особенного, я пошла к себе.

Не было смысла стоять возле чужой двери и чего-то ждать. Я уже поняла, что за этой самой дверью всегда будет тихо, сколько не прислушивайся.

Мне не пришлось долго пробыть наедине с собой, так как где-то, через двадцать минут ко мне пожаловал Павел Алексеевич. Надо отметить, что за то время пока я была с ним знакома, мне не приходилось в нем сомневаться. Он всегда делал именно то, что говорил и никогда не обещал того, чего не мог или не хотел делать.