Егорка, увидев отца, раскинул руки и побежала ему навстречу.
Матвей замер, счастливо улыбаясь и тоже раскинул руки.
""Простить? И все таки, может простить?"", она смотрела как сын, крича ""Папа!"", бежал к отцу.
Бешенный гудок автомобиля разрезал солнечный день, заставив сжаться в страхе сердце.
Все заняло буквально несколько секунд, растянувшихся в вечность. Большая белая газель, которая неслась на скорости прямо на Егора, Матвей, который каким то нереальным движением, буквально в последнюю секунду смог оттолкнуть Егора, сам оказавшись под колесами.
И звук удара…
Ляля замерла, в немом крике раскрыв рот. Спазм охватил её горло, мешая сделать даже вдох.
""Поздно. Прощать уже поздно"", мелькнула отчаяньем мысль, прежде чем спасательная темнота укрыла её.
— Ляля, Лялечка… — тихий, такой родной голос мамы звал её.
— Ммм… — говорить было тяжело, голова страшно болела, а губы не желали разлепляться.
— Лялечка, кызымочка, проснись. — мама отчаяно звала её, словно умоляя.
— Мам… — Ляля наконец то открыла глаза.
— Дочь! — мама всхлипнула, вытирая слезы. — Дочь…
— Что случилось, мам? — спросила Ляля, удивлённо оглядываясь. — Я в больнице? Почему?
— Все хорошо, дочь. Не волнуйся только…
— А где… дети? — воспоминания лавиной хлынули на неё, вызвав болезненный крик. — Мама!? Егор? Алиса? Матвей?! — Ляля судорожно заметалась по кровати, пытаясь встать.
— Тише, тише… — рядом тут же материализовались медсестры. Кто-то держал её за руки, кто- то вкалывал лекарство.
— Мама!! — кричала Ляля изгибаясь на кровати, пытаясь вырваться и ищя глазами мать.
— Мама!
— Дома, Ляля. С дедом.
Снова темнота укрыла её, унося в мир где все спокойно.
Проснувшись ночью, Ляля прислушивалась к звукам. Сколько она здесь? Очень хотелось домой. Как там её детки? Как Егор? Заплаканное лицо сына стояло перед её глазами, вызывая боль в груди.
А вот мысли о Матвее она гнала от себя. Слишком страшно о нем было думать. Слишком больно.
Незаметно для себя она снова уснула."
"Проснувшись утром, снова увидела перед собой маму.
— Мам… — жалобно протянула она.
— Лялечка, дочь. — мама печально улыбнулась уголками губ. — Как себя чувствуешь?
— Лучше. Мне лучше, мам. Как дети?
— Ничего… — Мама отвела глаза. — На сколько уж можно.
— Я давно здесь?
— Три дня. Там тётя Люся была, соседка, она детей забрала и нам позвонила.
— Хорошо… — Ляля снова прикрыла глаза и вздохнула. — Я хочу домой, мам. К детям.
— Я спрошу врача. — мама поднялась и уже выходя из палаты обернулась к ней.
